Чудеса мира живых

Под прикрытием развернувшихся арбалетчиков туда же, к воротам, на подмогу, трусцой двинулась Четвёртая, плотным, со всех сторон прикрытым щитами, квадратом. Самострельщики со стен пару раз вяло осыпали их болтами, правда, без особого результата – городское ополчение всё же было хоть немного, но тренированным, имело большие щиты, и строем ходить умело: только один невезучий поймал стрелу под обрез шлема. А потом арбалетчики бригады пристрелялись, стали отвечать залпами и вразнобой, и высовываться стало особо некому – дал о себе знать перевес в классе и количестве стрелков.

 

Ворота покосились, и команда тарана удвоила усилия, одновременно перестраиваясь в хус[15]; и тут графу показалось, что пыль попала на стекло его трубы, и он протёр его, не отнимая от глаза. Не помогло. Кажется, что пыль стала даже гуще. 

Сорванные с петель ворота провалились внутрь частокола, и хус Первой начал втягиваться в проём. Следом за ним двинулась Четвёртая рота, но в этот момент прямо над воротной вышкой начал стремительно расти мутный серый шар – вначале не слишком большой, футов в десять.

За несколько секунд он вырос в размерах втрое, и, словно мяч, отскочив от стены, взмыл вверх – очень высоко, выше самой высокой башни острога. Провисев там ещё мгновение, уплотнившись до непрозрачного состояния, он хлопнулся вниз, во двор, накрыв и вошедшую уже внутрь Первую роту, и втягивающуюся за ней Четвёртую. Пыль взлетела огромным куполом, скрыв непроницаемой пеленой и вход в острог, и привратные вышки, и две сотни человек.  

Спустя ещё несколько ударов сердца до наблюдательного холма донеслись отчётливые звуки отчаянной рубки. 

… Когда Первая рота вошла во взломанный проём, поспешно обтекая застрявший у столба таран и выстраивая круг, лейтенанту Кванди показалось странным две вещи. Во-первых, во всём огромном дворе не наблюдалось ни единой почти живой души, и только в дальнем конце, у ворот донжона, стояла плотная группа мечников с круглыми щитами.

Аккурат же на середине расстояния до вельдманов, возле колодца и крытой цистерны, устроенной в центре площади, торчал один-единственный, невысокого роста, человек, в распахнутом плаще и поднятыми кверху руками. А во-вторых, посреди солнечного дня внезапно стало ощутимо смеркаться. 

Хус рысцой выскочил на площадь, освобождая путь следующей за ним Четвёртой, и за эти несколько секунд стало ещё темнее; лейтенант поглядел наверх и даже успел удивиться.