Чудеса мира живых

 

Молодой поджарый понизеец споткнулся о чьё-то ненароком выставленное древко, и хлопнулся на колено прямо поверх нарисованных линий – а в следующую секунду бесшумно осыпался неровной грудой серой пыли. 

И вот тут-то лейтенант в кои-то веки пожалел о том, что рядом нет никого из Братства. 

 Облако, опустившееся на Четвёртую роту, состояло из мельчайших частиц, липких и непонятных. Эта дрянь лезла в нос и рот, мешая дышать, и порошила глаза – а вельдманы, хитрые твари, заранее замотали морды тряпками.

 Суб-капрал Ноах Грембль из последних сил тыкал куда попало в этот серый мрак короткой пехотной пикой, и, хвала Великому духу, по нему самому пока ещё ни разу не попали. Слева точно была стена – до неё полшага, видно брёвна частокола. Справа, вроде бы, всё ещё дрался кто-то из своих, поэтому Грембль туда старался не бить. Эх, вот если через эту пыльную пакость бы было хоть чуть-чуть чего-нибудь видно! 

Пыль исчезла. 

Третья рота, в нерешительности переминавшаяся с ноги на ногу прямо за воротами, с рёвом ворвалась во двор.

И почти одновременно из одноэтажного низкого строения слева от донжона, завывая в полсотни глоток, вывалилась Вторая. 

Вельдманы, уже было оттеснившие остатки первой волны от ворот к левой стене, и теперь увлечённо кромсавшие полуослепших ополченцев, не успели толком понять, что произошло, как их самих начали рвать на части. 

Ноах Грембль от души съездил ближайшему пустошнику верхом щита в лоб – нечего было оглядываться через плечо, когда дерёшься! – и тут же ткнул пикой в открывшуюся перед ним спину второго.

 

- Рота! Сдвинь щиты! – Надсаживаясь, заорал он. 

Остатки Четвёртой сомкнулись, как делали это на тренировках десятки раз – щит к щиту – и мерным шагом пошли по своему флангу, оттесняя зажатых между двух огней мятежников в угол частокола. Над вторым рядом поднялся потрёпанный ротный значок, и снова, как уже бывало не раз, голос капрала задавал ритм – шаг! Шаг! Шаг!

Только вот на тренировках их бывало гораздо больше, а разбойники далеко ещё не выдохлись.

Третья рота завязла в отчаянной рубке у ворот, Вторая, толком не отошедшая от захваченного то ли склада, то ли сарая, сцепилась с выскочившим из донжона подкреплением; а на остатки Четвёртой со стены врукопашную хлынули стрелки.   

Весы военной удачи закачались в нерешительности. 

Грембль метнул пику в набегающего вельдмана, и тот, напоровшись животом, повис на упершемся в землю древке.