Чудеса мира живых

 

Несмотря на столь счастливый финал, полную победу и солидные территориальные приобретения, Регентский совет отчего-то не выказал должного восторга. 

Вместо положенных наград и почестей для всех причастных, благами были оделены только ну очень отличившиеся – к примеру, молодой унтер-полковник ванн Бара получил почётное и заслуженное право зваться «Тридцать Девятый[15]», а к тому – звание полного полковника и старой работы меч из рук канцлер-генерала. До остальных же поданных благородного происхождения был доведён эдикт, согласно которому, с момента его оглашения, прекращались все и всяческие канли в границах Союза Королевств и за его пределами.

Ослушникам грозили очень серьёзные меры – вплоть до публичной порки на площади Воров[16] прутьями чёрного ореха[17] по голому заду. Разумеется, личных дворян, имевших неосторожность влезть в эти дела, просто обещалось казнить[18]. И, разумеется, дворянство плевать хотело на эдикт, во всяком случае, пока никто не видит.  

Именно поэтому братьев Дори, бок о бок въезжающих шагом во двор, встретили не стрелы из окон, а торжественный голос мажордома. Именно поэтому на парапете крыльца в золочёных креслах восседали сейчас величавые и благородные супруги ванн Финнеры, Изанид Вадуб и его блистательная супруга Ингиадаль Аиса, урождённая виконтесса ди Боген, а не стояли наготове щитовики. 

Фелиш придержал коня, останавливаясь посреди двора; Саймон выдвинулся вперёд, подъехал к крыльцу и остановился.

Действовать следовало очень осторожно: нельзя было ни принизить себя, ни задеть хозяев, и в то же время исполнить эдикт: нужен был мир. Хоть какой. 

Теперь голова всадника находилась на одном уровне с головами расположившихся на парапете хозяев. 

- Я здесь, ваша милость барон, ваша милость баронесса. 

- Мы видим тебя[19], ваша светлость герцог.

 

- По просьбе и настоянию лорда-провоста города Эсторка, а равно и во исполнение эдикта Регентского совета, я призываю вас, ваши милости, остановить канли между нашими великими Домами. Во избежание толков и пересудов, а равно и гнева Совета, я демонстрирую вам…

Укрывшийся в колоннаде лысый толстяк в сиреневом плаще с генеральскими дисками на воротнике расположился так, чтобы слышать каждое слово договаривающихся сторон.