Чудеса мира живых

Сталбыть, и пойдём тогда, чего тянуть. 

Над лесом грохотнуло, потянуло ветром, и почти сразу – сверкнуло, и струями хлестанул дождь. 

Фляк поднял голову и поглядел на небо. 

- Вот же сука. 

Одноглазый десятник ухмыльнулся. 

- Ништо, полсотник. Быстрее пойдём, чтоб теплее было. 

***

Год 871 С.К., месяц апрель, 19- е, очень раннее утро.  Поганая дорога, где-то в холмах неподалёку от р.Атал, севернее Морте-Сакра.

Дождь хлестал по размалёванному кругами, ромбами и треугольниками пологу фургона так, будто намеревался пробить его насквозь.

Такие же дожди когда-то промыли в теле этих холмов глубокий шрам, до самой скалы, а уж много после того люди устроили здесь дорогу. 

Над накрытыми тучами холмами висела чёрная ночь, ещё более непроглядная оттого, что фонарь на задке передней повозки уже напрочь залило.  Везунчик Висли, укрывшись плащом до самого носа, лениво правил упряжкой и так же лениво костерил незадачливую свою судьбу. Почему-то так всегда выходило, что заносила она его в самые дурацкие переплёты, а потом с редкой изобретательностью из этих переплётов вытаскивала.

Но неужели же нельзя было бы устроить как-нибудь так, чтобы с самого начала не попадать в эти приключения? Хотя бы только для того, чтобы не пришлось потом из них выбираться? 

Впереди сквозь шум дождя послышался конский топот. Плюха вынырнул из водной пелены, лихо, оскользнувшись, развернул лошадь на мокрой  дороге и пристроился рядом, вровень с возчиком. 

- Хей, как ты тут? 

- Прекрасно, – буркнул из-под капюшона Висли, - Просто здорово.

Лучше-то не бывает. Носишься тут. Ты ещё давай, грохнись тут по дороге, да шею-то сверни – оно и вообще прекрасно станет. Как там, далеко ещё ехать? 

- Да навроде и нет. Миль пять, может, или поболе чутка. Десятник толком карту рассмотреть не может – льёт шибко уж очень. А может, с одним глазом ему несподручно рассмотреть, а? – и Плюха заржал. 

Висли открыл было рот, чтобы последовать его примеру, но вместо этого вдруг подскочил на козлах, взмахнул руками, выронил вожжи и улетел вправо, в кусты.

Фургон посунулся в ту же сторону, грохоча всем своим содержимым, и саданулся, перекосившись, о дерево так, что погнулся шкворень и дышло вылетело из крепления. Напуганные лошади вздыбились, рванули, оборвали постромки и умчались куда-то в темноту. Плюха и сам с трудом усидел в седле, но справился, соскочил на землю и, закинув поводья на ветку, бросился вслед за Висли.