Чужие лабиринты. Провал

Продираться через непролазные кущи больше не требовалось. «Конвой» молча вывел ребят на проторенную тропинку. Вдали уже виднелось оживленное поселение, а звуки местных бубнов и радостные выкрики толпы создавали ощущение, что в становище какой-то праздник.

Местное племя не походило на мирных поселенцев. Мелькающие фигуры между жилищами – нечто среднее между типи и вигвамом – были вооружены так же, как и их сопровождающие: копья, топоры, луки с расписными колчанами, туго набитыми стрелами. Женщины тоже не чурались оружия, что предполагало некоторое равноправие на тропе войны и охоты.

Впрочем, явной агрессии пока никто не проявлял.

В центре поселения у гротескного, рубленного, человекоподобного идола, в подозрительных бурых потеках, извивался в ритуальной пляске шаман с бубном в руках. Глухое уханье больших барабанов доносилось откуда-то из-за спины каменного изваяния. Эту мистерию поддерживали шесть «нарядно» раскрашенных девушек, так же извивающихся в танце, и соплеменники: гиканьем, хлопаньем, топаньем.

У подножия идола, аккурат по двум сторонам от большой каменной чаши, обнаружились «старые знакомцы» из опостылевшей четверки. Рыжий заводила и его пухлый «адъютант». Ребята сидели понурив головы, на шее у каждого красовался венок из красных цветов. 

Где они потеряли еще двоих – непонятно. Собственно это было не особо интересно. Радовало другое: по поступкам воздастся – Дэн всегда так считал, а Жан предусмотрительно не спорил. Вот сейчас эти двое «хардкорщиков» и прочувствуют все, что им с таким жаром желала толпа сноходцев, потому как на гостей они походили мало, а на будущих потерпевших – вполне.

Собственный статус для ребят пока оставался непонятным, и сейчас Жан даже не собирался спорить с другом, мысленно отдав тому «первую скрипку». Самолюбие как-то перетерпит тот факт, что интуиция у Дэна сильнее, да и ориентируется в подобных ситуациях он заметно быстрее.

«Хардкорщики» обреченно смотрели перед собой, ни на что особо не реагируя, ровно до момента, когда конвой «индейцев» в обход шаманской мистерии подвел друзей к вождю.

Огромный, могучий воин, восседал на «троне» из расшитых шкур, отороченных серебристым мехом. Возвышение для трона располагалось четко напротив местного божества. 

Широкое лицо вождя, расписанное незнакомыми символами казалось высеченным из камня. Высокий головной убор потрясал воображение ничуть не меньше, чем мощное тело воина так же испещренное росписью вперемешку со старыми шрамами.

 – Хос, – изрек он.