Костяной Скульптор. Том 4

— Тогда тебе нужно решить лишь одно: будет ли Воитель на грани поздней стадии полезен достаточно, чтобы рискнуть?

— Ты согласишься на печать клятвы? — немного подумав, спросил Палонт.

— Что это?

— Моя магия позволяет мне создавать разного рода структуры из энергии, — ответил он, поднимая ладонь и демонстрируя мне сотканный из сине-зелёного света изящный символ, медленно вращающийся над кончиками пальцев. Название Бирюзовых Врат начало объясняться. — Я хочу оставить такую структуру в твоём теле. Если ты нарушишь условие, которое я поставлю, печать взорвётся.

— Знаю такое… — буркнул я. Воспоминание о похожей по сути печати святой магии, которой Веск заклеймил мой затылок, тут же всплыло в памяти. — И куда же ты хочешь поставить свою печать?

— Лучше всего достаточно широкая область на коже, чтобы не возникло сложностей, — немного подумав, ответил Палонт. — Я думаю, на спине.

— Нет, я хочу видеть, что ты там делаешь, — покачал я головой. — Поставь на живот. И да, ты можешь купить у меня кое-что? Не хочу поднимать лишнюю шумиху в городе.

***

Две недели спустя я, вместе с ещё четырьмя приключенцами, трое были из Бирюзовых Врат, а один, как и я, чужаком, стояли у арки портала, готовые к отправлению. Сам Палонт, естественно, с нами пойти не мог, но этого мне было и не надо.

Когда я решу сорвать кусок мяса со своего живота вместе с частью потрохов, до которых, как показали опыты, дошла сила печати, я точно не хотел бы, чтобы установивший её маг был рядом.

Компания собралась интересная. Наёмник был мне неожиданно знаком.

Вернее, не он сам, а та аура, что от него исходила. Я успел изучить её достаточно хорошо, пока с кареглазой коротал дни в фальшивых звериных пещерах.

Конечно, я мог ошибаться, но что-то мне подсказывало, что этот невысокий, чуть полноватый мужчина с вечной улыбкой на губах и широкой залысиной был выходцем из Дома Клинков — места, где готовили лучших в мире мечников. Имени своего он говорить не захотел, назвавшись Шутом.

Трое же из Бирюзовых Врат были очень похожи между собой.

Все трое — маги, все трое, что неожиданно, женщины, все трое относились ко мне и Шуту с очевидной антипатией. Правда, конечно, были и отличия.

Первая, самая юная на вид, с ярко-рыжими, прямо-таки огненными волосами, высокая и стройная, была магом света. Не святой силы, как паладины церкви, а именно света, как природного явления, это было другое. Судя же по характерному разрезу глаз и имени Паналита, она состояла с местным королём в каком-то родстве.