Костяной Скульптор. Том 4

Но старуха, что при нашем знакомстве, что сейчас, не выглядела как человек, способный поверить другому просто на слово. Шут сказал, что никаких заметных физических изменений его яд не вызывал, а ощутить его эффект можно было, лишь применяя сильные заклинания. Но ведь он сам как-то следил за состоянием магесс и был точно уверен, что яд действовал, пусть и медленнее, чем ему хотелось.

Почему Раука не могла делать того же? Конечно, я не утверждал, что старуха знала всё и обо всём, но также было бы глупо думать, что отрава мечника совершенно уникальна и её никто и никогда не видел.

Я не доверял Шуту, Шут не доверял мне, а магессы вряд ли доверяли нам обоим. И ведь все эти подозрения были на сто процентов оправданы. Отсюда возникал вопрос: неужели Раука не могла предполагать, что я или мечник, а может, мы оба захотим тем или иным образом украсть у них яйцо драголича? И ответ получался неутешительным: наверняка, могла и, скорее всего, предполагала.

Отсюда следовало сделать предположение, что завтра всё пойдёт совсем не так, как предполагал Шут.

Может, у троицы из Бирюзовых Врат найдётся антидот, может они нападут на нас, а потом уже начнут ритуал, может быть у Палонта связи не только в городе портала, но и там, куда мы идём, и на подмогу магессам явится кто-то ещё… всё было очень сложно, даже слишком.

Захотелось посоветоваться с Галастой. Вряд ли она сообщит что-то новое, после того как немножко спятила, она явно стала глупее, но, возможно, подкинет какую-нибудь идею. Но начинать говорить с самим собой сейчас точно не стоило, как и уходить под проливной дождь.

Мне было нужно, чтобы то недоверие, что существовало между мной и магессами, как минимум не усугублялось.

— Дамы, а если не секрет, у вас есть кто-то особенный в сердце?

Я едва не выругался. Шут, у которого, как я прекрасно видел, в глазах уже горели искорки нетерпения, всё-таки завёл разговор о том, о чём не стоило, а я, задумавшись, не успел его перебить. Теперь оставалось только дождаться реакции. Однако, как ни странно, женщины вовсе не были оскорблены, и даже недовольства на их лицах я не увидел.

Может, я ещё не до конца понимал человеческую психологию?

— Ну вообще-то есть кое-кто… — смущаясь, словно ей было не двести с лишним, а всего пятнадцать, ответила Агнес.

— Наверняка, это достойный человек, — совершенно искренне улыбнулся Шут, раскрывая мне новые грани своих театральных талантов.

— Конечно! Лучший из всех!

— Да знаем мы всё про тебя! — прыснула в кулачок Паланита.