Феникс. Пламя возрождения

Ребёнок извернулся и, разрывая поношенную одежду, прыгнул на монаха, целясь ему в горло. Кинжал встретил маленькое жилистое тело в прыжке. И тут монаха отбросило назад, пробивая его защиту. Еще не ощущая боли, У Син уставился на плечо, из которого торчало оперение арбалетного болта. Все еще в шоке, он тронул древко и чуть не взвыл от боли. 

Крестьянин с тремя кровавыми полосами на щеке швырнул в монаха уже бесполезный однозарядный арбалет и шагнул вперёд. У Син увернулся от оружия. Огненное лезвие разрубило врага от ключицы до бедра.

– Что за… 

Глаза жгло. В голове помутилось. Красноватый туман застил глаза, но пока ещё что-то было видно. 

«Надо промыть», – пришла мысль, но ни бурдюка с водой, ни водоема поблизости не было. 

Девочка бессильно скребла ногтями и сучила ногами. Не обращая внимания на боль, она пыталась вытащить застрявший в груди кинжал. Но это был не ребенок. Ни один ребенок не может быть такой неестественно сильной, живучей тварью. 

Нашарив откатившееся противоядие, У Син зубами вытащил пробку и проглотил зелье со вкусом железа.

– Кто тебя послал? Говори! – потребовал ответа У Син, схватив девочку за волосы. 

Она оскалилась, как дикий звереныш, и попыталась его укусить. 

«Твой выбор», – подумал монах и, как цыплёнку, свернул ей шею. Тварь затихла. 

Глаза разъедало, но У Син боялся отключиться от боли рядом с чудовищем. Ослик с повозкой в панике убежал далеко вперёд, и было хорошо, что двигался он в сторону города.

– В город. Бегом! – рявкнул он. – Защищающий ранен. Бегите к воротам и кричите во всё горло. Защищающий ранен! Ты! Чего застыл?! Бегом! – ткнул он рукой в самого молодого. 

Тот поклонился и сорвался на бег, исчезая вдали. 

Силы оставляли заклинателя 

– Повозку! Поймай осла… Потом… 

И, не договорив, У Син упал на дорогу.

Глава 10. Помощь целителя

Пробуждение было тяжёлым. Тяжким, муторным. Мучительным.

Трясина беспамятства снова затягивала и тянула вглубь, не давая наполнить воздухом горящие огнем лёгкие. У Син боролся, пытаясь всплыть на поверхность и сделать хоть один вдох.

А потом плёнку, не пускающую наверх, удалось прорвать, и легкие с шумом наполнились живительным воздухом. И сразу начался не менее мучительный, надрывный кашель.