Деревянный меч. Поиск пути

Ну ничего, решительно ничего нельзя сделать, чтобы не заметили и не присовокупили к легенде! Пристроишься под кустиком со спущенными штанами, а преданные обожатели, они же треклятые соглядатаи, тут же раззвонят по всей округе, что ты затаился в засаде и высматриваешь врагов и даже штаны спустил для маскировки. И главное, найдутся ведь дураки, которые поверят и пойдут восхищаться.

Однако все хорошее когда-нибудь кончается, и слава не составляет исключения. Оставив за собой не в меру восторженную деревню, Кенет надеялся, что вместе с деревней оставил за спиной и мучительные издержки собственной славы.

На всякий случай он отмахал мимо трех деревень подряд, предпочитая питаться скромно, хотя и вкусно – жаренными на костре грибами, – зато в одиночестве.

Миновав третью по счету и последнюю в этих краях деревню, Кенет вздохнул с облегчением. Уж теперь-то можно не опасаться быть узнанным. Как ни легка на ногу известность, но за ним ей не угнаться. Ничего. В другой раз он не будет таким дураком. Если ему еще хоть раз доведется кого-нибудь спасти, у него достанет ума улизнуть прежде, чем спасенный очухается.

Успокоенный этой удачной идеей, Кенет повеселел и бодро зашагал, наслаждаясь запахом первой зелени, еще совсем чистой и свежей, не запылившейся даже вдоль дороги. Молодая трава нежно сияла под лучами утреннего солнца, и настроение Кенета было безоблачней, чем ярко-синее весеннее небо. Идти ему было легко и приятно, торопиться некуда – знай иди да любуйся.

Первый дождь никоим образом не смутил Кенета.

Но когда дожди зарядили один за другим, ему пришлось туго. Солнечные лучи едва успевали протиснуться сквозь щель в облаках, как она тут же закрывалась. Дорога превратилась в сплошное раскисшее месиво. Сверху, снизу, сбоку, сзади – повсюду была вода. Не раз Кенету казалось, что он вот-вот захлебнется, и он был не так уж далек от истины: липким мокрым воздухом было трудно дышать. На второй день Кенет скинул свой синий хайю, выжал его и привязал к котомке: тяжелый от воды кафтан давил на плечи, как воинский доспех; налипшая на полы грязь, казалось, весит не меньше самого Кенета. Через несколько часов рубашка последовала за хайю: ее ледяное прикосновение сделалось нестерпимым. Кенет брел по колено в грязи и страстно мечтал обсушиться.

Так что, завидев на темном вечернем небе черные силуэты домов, Кенет возликовал. Он почти вплавь добрался до ближайшего дома и заколотил в дверь.

– Кто там? – спросил хрипловатый голос из-за двери.