Деревянный меч. Поиск пути

Каждый житель Поречья сам по себе как был крестьянином, так и остался. А вот вся деревня в целом приобретала статус дворянина. Три поречных дворянина ровным счетом.

К тому же князь-король, предвидя естественные последствия своего указа, меры принял загодя. В самом конце указа говорилось, что ежели кто из деревень, попавших в коронную опеку, возжелает удрать в Поречье, то препятствий им чинить не велено, а на прежнее место водворять запрещено.

С чем князь-король и отбыл, усмехаясь в душе, под благодарственные крики всего Поречья.

Из указа не замедлило воспоследовать, что и должно было. Дворянам, покусившимся на выморочное имущество, податься было некуда: ни ко двору не явиться, ни дома не усидеть. Выход им оставался единственный. Года не минуло, как все пятеро покинули королевство. Как сложилась их судьба при иноземных правителях – их дело, а вот судьба их бывших деревень определилась однозначно. Хозяйство приходило в упадок, что и немудрено, когда хозяин где-то там в столице, земли не знает и распоряжения шлет либо запоздалые, либо бестолковые, а исполнять изволь.

Лет через семь после принятия памятного всем указа князь-король закрыл опеку короны над поименованными деревнями, ибо опекать стало некого.

Зато население Поречья за счет их бывших крестьян возросло неимоверно. Вот и получилось, что вокруг на многие дни пути – ни души, а в самом Поречье деревень всего три, зато немаленькие. Ясно, откуда взялась громадная толпа, когда Кенет разбирался с драконом: одних только взрослых здоровых мужчин, способных сражаться, в деревнях более чем достаточно.

Княжеский род свято соблюдал старинный указ и дарованных привилегий не отнимал. Более того, когда императорский род отделился от княжеского и выстроил себе новую столицу, одним из условий, на которых княжеский род соглашался принести вассальную присягу императору, как раз и было подтверждение этих самых привилегий – теперь уже императорским указом.

Императору что – деревни на землях его вассала, князя; хочет он иметь в своих владениях эдакое юридическое чудо себе в убыток – пусть имеет.

Подмахнул император указ, и думать забыл. И об указе, и о самом Поречье. А Поречье из года в год платило князю налог исправно, старого добра не забывало, хоть и много лет прошло. Ко времени битвы Кенета с драконом пореченской вольности было уж более десяти веков. За это время поречники обрели спокойное гордое достоинство – не назойливое, как у вчерашних выскочек, а несуетливое, величавое, родовое.