Деревянный меч. Поиск пути

Кенет сам придумал красить прутья. К тому же на площади он подглядел, в какие цвета разодеты здешние красавицы, и подобрал краску в тон.

Теперь в горшке кипело мясо. Под потолком появились связки колбас. Днем Кенет часто ходил по грибы, и весь дом украсился снизками сушеных грибов. У старика Кенет прожил немногим более недели и охотно остался бы еще на время, но он опасался подолгу задерживаться на одном месте – устав не велит. В последние два дня Кенет работал, не разгибая спины, чтобы оставить старику побольше корзин.

– Уходить мне надо, мастер, – однажды вечером сказал он. – Рассчитаемся, и поутру я пойду.

– Да кто тебя гонит? – удивился старик. – Живи у меня, сколько хочешь.

– И рад бы, да не могу, – вздохнул Кенет.

– Что же, – сдержанно произнес старик. – Давай расчет сделаем.

И он выложил деньги на стол.

Кенет быстро отсчитал положенную ученику по закону пятую часть.

– Не много будет? – осведомился он у старика.

– Да ты что, парень! Ученическая доля... да ведь ты один и работал! И какой из тебя ученик? Нет, я не согласен.

Это мне пятая часть причитается, да и того много будет, если по совести.

– Нет, так уже я не согласен! – упорствовал Кенет.

– Да тебе в том какая корысть? – с прежней цепкой подозрительностью спросил старик. – Помогать мне за сущие гроши! Ты и сам заработать можешь. На кой я тебе сдался?

Кенет понял, что в бескорыстную помощь старый корзинщик не поверит, а и поверит, так не примет ее. Чтобы старик не артачился, Кенет решил сказать правду.

– Не могу я сам лозу резать, мастер.

Обет у меня такой, – немного рисуясь и важничая, произнес Кенет. – Живого ножом не касаться. Не мог я сам заработать. Лоза-то твоя.

– Странный обет, – немного смягчился старик. Однако на своем он стоял упорно и долго. В конце концов поладили на том, что Кенет берет себе половину заработка, а старому корзинщику оставляет состав красящих снадобий. Вернувшись, сын его сможет сам плести полосатые и клетчатые корзинки, и никто не посмеет ославить старика: мол, нажился на чужой беде и выбросил человека за дверь, а сам ничего толком и не умеет.

Никто не скажет, что попользовался он чужим мастерством: теперь оно принадлежит ему, оно его собственное.

Наутро старик разбудил Кенета еще до рассвета.

– Я тут всю ночь думал, – суровым, не терпящим возражений тоном произнес старый корзинщик. – Парень ты молодой, деньги с толком истратить не сумеешь, поиздержишь на всякую ерунду, а самого нужного и не купишь. Вот, держи, пригодится.