Деревянный меч. Поиск пути

Откуда-то послышался жуткий бешеный крик. И не успев даже осознать, что это его собственные уста издают тот самый боевой клич, который никогда ему не удавался, Кенет выхватил меч.

Он напрочь забыл о том, что меч деревянный. А если бы и вспомнил, поступил бы точно так же. Но он не вспомнил, а потому и не удивился, когда глотки всех разбойников сразу исторгли не менее леденящий душу крик – крик панического ужаса.

И тут, заглушая вопли разбойников, с вершины холма донесся грохот. Деревня не подвела своего непрошенного защитника: телеги были готовы вовремя.

Телеги, груженные камнями, мешками со всякой всячиной, сеном и просто пустые, катились прямо на разбойников, сбивая их с ног, сталкивались, переворачивались. Кенет едва успел отступить к лесу и, еле переводя дыхание, наблюдал за разгромом. Из некоторых телег выскакивали деревенские мужики и бросались гвоздить разбойников кто во что горазд. Похоже, кой-кому в деревне все же стало стыдно препоручать битву с разбойниками старикам и малолеткам. Мешки валились на ополоумевших разбойников, и не успев еще встать, бедняги оказывались под ворохами валящегося сверху сена.

А потом с вершины холма спустились старики и подростки. Они по одному выгребали разбойников из-под завала и аккуратно, с деревенской добросовестностью связывали.

Кенет стоял, бессильно привалившись к дереву, и ловил окровавленным ртом воздух. Боль в левом плече едва не заставила его потерять сознание. Зато резкая, хоть и не очень сильная боль в разбитых губах отрезвила его. Мир уже не плыл перед его глазами.

Он был угловато резким и очень отчетливым. И мыслил Кенет сейчас точно так, как видел – резко и отчетливо.

Задумал он одно, а вышло на поверку совсем другое. Река событий не потекла по избранному им руслу, а проложила себе иное. И в то, прежнее русло она уже не вернется. Она текла в совершенно другую сторону – и Кенет, к своему ужасу, уже видел, в какую.

Он попытался вложить меч в ножны, но обнаружил, что не может. Его вновь замутило от боли. Не стоит делать лишних движений.

Сейчас он не вправе, он не может себе позволить потерять сознание.

Едва передвигая ноги и волоча меч за собой, Кенет побрел на поиски деревенского старосты. Он-то, по крайней мере, разумный человек. Ему Кенет сможет сказать о своем беспокойстве.

Увиденная им по дороге сценка лишь укрепила его опасения.

Давешнему побитому мужику, по всей вероятности, не терпелось сквитаться. Он выискал в толпе пленных разбойников своего обидчика и наотмашь ударил его по лицу.