Ученик

- Как ты его нашёл, дружище? - Опустившись перед раненым на колени, старик скрипнул зубами от боли в спине, но быстро переборов её, провел ладонью над пострадавшим. Золотистое свечение магии жизни, сопровождающее руку, медленно затянуло рваную рану на груди и плече раненого. Его прирывистое, едва слышимое дыхание постепенно выравнивалось, стало более глубоким, свойственным скорее больному человеку, чем находящемуся присмерти.

Георгий, откинувшись на спину, смотрел в ночное небо и улыбался. Воистину, пути Создателя неисповедимы.

Жрец, уже отчаявшийся, в предчувствии скорой смерти, получил не только отсрочку, но и возможность продлить свое существование в этом погибающем мире.

- Р-рау! - Исчадие вновь напомнил, что отдохнуть можно по возвращению, а сейчас стоит потрудиться.

- Дружище, тебе придется вновь поделиться силой, - в голосе старика, дрожащего от слабости, вновь чувствовалась вина, - но, как только удастся забрать жизнь из этой громадины, я все верну.

В правую руку Георгия осторожно ткнулась голова зверька, добровольно отдающего часть магической энергии, имеющейся в каждой рождённой в пустошах твари.

В этот раз старый жрец зачерпнул ровно столько, чтоб голова не кружилась от слабости, не больше. Медленно, с кряхтением, Георгий сел и наконец-то смог рассмотреть спасённого обычным зрением. Мальчишка лет шестнадцати, не больше. Нужно страдать умственной неполноценностью, чтоб притащить в пустошь неопытного воина.

Поднявшись на ноги, старик двинулся к туше умирающего зверя. В лунном свете было видно, как веко твари дрогнуло и поднялось.

Глаз, даже в столь скудном освещении источал лютую злобу и ненависть. Кто другой может и побоялся приблизиться к ещё живому монстру, только не Георгий. Он прекрасно видел внутренним зрением реки жизненной энергии умирающего исполина и понимал, шевелить глазами - единственное, что сейчас может делать зверь.

Приблизившись к твари вплотную, старый жрец положил ладонь на голову зверю и стал впитывать оставшуюся силу. Её было много, очень много! Посторонний взгляд наверняка бы увидел, как постепенно выпрямляется спина старика, как разворачиваются его плечи, становясь шире.

А более внимательный наблюдатель подметил бы, что на лице старого жреца стали исчезать морщины, кожа немного разгладилась, а среди седых волос в бороде появились черные.

Наконец гигант хрипло, с клокотанием сделал последний вдох и сипло выдохнул. В глазах твари потухли последние искры жизни и веки опустились, чтобы больше уже никогда не открыться.