Левиафан. Пути Древних

Особую пикантность моменту придавал тот факт, что Карн существа не видит.

– Ты прав, – прошептал парень и все же потянулся за секирами. Он не видел врага внутренним взором, но улавливал его обостренным слухом. Существо старалось двигаться в унисон с шелестом ветра, будто сливаясь с ним, чтобы у противника не осталось и шанса подготовиться к атаке. Вероятно, это работало со смертными, но едва ли могло сработать против бога и Левиафана, пусть и растерявших львиную долю своей силы.

Существо атаковало внезапно и сокрушительно.

Мидас, несмотря на весь свой опыт, слишком поздно ощутил приближение опасности. Карну это удалось мгновением раньше – он услышал, как листки ясеня впереди легко затрепетали почти у самой земли, в то время как поток ветра двигался по вершине кроны. Парень вскинул секиры, приняв боевую стойку. Враг не удостоил это движение даже мыслью.

Мидаса отбросило назад от мощного удара в грудь, он пролетел не меньше пяти метров и грузно рухнул на землю. Карн опрокинулся навзничь, получив подсечку, тут же вскочил, но неведомый противник ударил его в лоб, так что голова парня запрокинулась, как у тряпичной куклы, и он кубарем покатился по склону кратера, зарываясь в пепел.

Древний бог уже стоял на ногах, выставив перед собой клинок. Он зарычал и двинулся на врага, которого теперь хорошо видел. Это был высокий крепкий мужчина, его лицо скрывалось за блестящим шлемом с маской, каких русы отродясь не носили. Он держал по короткому мечу в каждой руке и Мидас с удивлением узнал в этих клинках оружие римских легионеров.

Темно-синий до черноты широкий шерстяной плащ был перехвачен на груди мужчины неброской латунной фибулой. Под плащом воин носил короткую кольчугу, надетую поверх темно-зеленой рубахи, тоже шерстяной. По талии кольчугу опоясывал кожаный ремень с редкими бронзовыми накладками и фигурным хвостовиком. На его ногах были льняные штаны серого цвета, перетянутые сыромятными шнурками в районе голеней, и невысокие видавшие виды сапоги из коричневой кожи.

Мидас примерно так мог представить себе воина русов этой эпохи, старшего дружины, не меньше. Да только два гладиуса типа Майнц и посеребренный шлем римского эквита вносили в общий образ изрядную долю диссонанса.

Неведомый воин вновь атаковал. Он закрутил классическую восьмерку, затем резко прервал эффектный, но предсказуемый, а потому бесполезный прием, и нанес колющие удары обеими клинками, целясь в грудь и живот фригийского царя.