Левиафан. Пути Древних

Каинит повел рукой, предлагая Мидасу сделать все самому. Древний бог цокнул языком и вышел из Кровавого круга.

– Выродки пернатые! – заорал он изо всех сил. Женщины в испуге дернулись, Паресвет ухмыльнулся. – Ну! Кто еще хочет комиссарского тела!?

– Сработало, – улыбнулся Карн. Он увидел, как ближайший трикветр изменил траекторию движения и вскоре должен появиться за деревьями. – Только больше не ори, привлечешь других. И у нас мало времени.

– Вот так это делается, – Мидас деловито задрал подбородок иоттопырил нижнюю губу, глядя на Арминиуса.

Тот вместо ответа неуловимым для взгляда движением извлек на свет оба гладиуса. Бог фыркнул и нарочито медленно достал клинок Стража рассвета.

– Оставайся здесь, – бросил Карн Пересвету, ощущая в ауре парнишки натуральную жажду крови. – Защищай женщин, если что-то пойдет не так.

На самом деле едва ли что-то могло пойти не так, ведь Кровавый круг был надежной защитой ив крайнем случае они могли отступить под его тенета. Но не имело смысла рисковать пареньком, а переубедить Пересвета мог лишь более достойный мотив, чем слепое желание убивать.

Карн дал ему такой.

Гарпии появились над верхушками деревьев и синхронно издали негромкий клекот, в котором Мидас почувствовал удивление, а Карн буквально увидел его в аурах монстров. Существа не понимали, откуда появились их враги, поэтому не налетали всем скопом, как обычно, а приближались осторожно, обходя воинов с разных сторон. На миг парень подумал, что у них хватит мозгов позвать подкрепление, но даже если подобные мысли и вспыхивали в непостижимых умах порождений Лимба, то жажда человеческой крови оказалась сильнее, в зачатке подавив любые проявления осмысленности.

Но атаковали они одновременно, для этого решения им хватило одного лишь инстинкта. Карн по уже отработанной схеме бросил энергетические щупальца в сторону гарпии, что двигалась прямо на него. Это существо казалось крупнее других и производило впечатление лидера.

Внутренний взор парня столкнулся со слабым сопротивлением и почти сразу подавил его.

Незримые щупальца на миг будто уперлись в стеклянную стену, подернутую серой дымкой, в глубине которой кружились черные вихри. Гарпия не умела защитить свой разум от вторжения, это было нечто инстинктивное, что для Карна послужило очередным подтверждением – перед ним вовсе не воплощение людских эмоций. Скорее деградировавший потомок древней расы, и эта конкретная особь, похоже, сохранила чуть больше, чем остальные.