Левиафан. Пути Древних

Вампир видит в темноте также хорошо, как и при дневном свете, а его скорость и реакция делают его идеальным следопытом. Очевидно, что каинит отправился прочесывать периметр и если что – он сообщит. Либо разберется на месте, что вероятнее.

– Ты ведь понимаешь, что моя власть над ним слабеет, – проговорил Карн, отослав прочь Лейна, отчитавшегося, что силки расставлены, а люди ложатся спать. – Когда я усну, а это произойдет очень скоро, Ральф придет в себя.

– Понимаю, – фригийский царь разжег небольшой костер и уже успел натаскать валежника на пару с Пересветом.

Дара и Уйка с детьми на руках не отрываясь смотрели в потрескивающее пламя. Пересвет стоял рядом, прислонившись спиной к дереву, и обводил прищуренным взглядом темноту за пределами рваного кольца света, отбрасываемого огнем костра.

– Не переживай, теперь вступит в дело моя магия, – Мидас игриво улыбнулся, глядя на Карна. – У меня получится не так быстро, как вышло у тебя, зато с гарантией, что Лейн будет доверять нам безоговорочно.

– Силы возвращаются? – спросил парень, широко зевнув и укладываясь на валежник. Он подстелил под себя шерстяную друидскую тунику и накрылся плащом.

– В целом? – уточнил Мидас. – Трудно сказать. Я сильнее, чем был, пока шлялся по землям нордманов. Всеотец будто пробудил меня, я хорошо почувствовал это…

Он хотел что-то добавить, но Карн уже спал. Едва оказавшись в горизонтальном положении, он провалился в умиротворяющую черноту, точно в звероловную яму.

Фригийский царь хмыкнул и посмотрел на русов.

– Вы тоже ложитесь, – бросил он.

Женщины с готовностью закивали и начали укладываться, будто ждали его команды. Пересвет не двинулся с места, продолжая осматривать окрестности. Разумеется, он ничего не видел из-за костра. Мальчишке еще предстоит узнать, что ночью дозорных расставляют вдали от костров и только спиной к огню.

– Ты тоже отдохни, юный воин, – Мидас коснулся его плеча. – Сейчас есть, кому бдеть. А завтра ты нужен мне полным сил.

Паренек немного помялся, но потом кивнул с самым серьезным видом и принялся поудобнее раскладывать валежник. Фригийский царь отдал ему свою тунику, и мальчик забрался в нее целиком, так что она одновременно играла роль и подстилки и одеяла. Он с благодарностью посмотрел на Мидаса, тот кивнул ему и бесшумно растворился в темноте.