Левиафан. Пути Древних

Один ботинок он порвал в самом начале схватки, второй со злобой сорвал, когда зацепился за порог хмельного зала и пропорол в тонкой коже длинную дыру.

На Мидасе тоже был плащ, но не синий, а грязно-желтый или скорее луковый. Карн не видел этого, без физического зрения парень даже не мог распознать цвета собственной одежды, зато мгновенно почувствовал, как к ним подошли еще люди. На самом деле, он не собирался устраивать сцену массовогопрощания, они уже и так обо всем поговорили в брохе после того, как Мидас уснул, а Всеотец самым неожиданным образом испарился.

Карн ждал лишь Огмиоса, который должен был привести им двух лошадей – последняя щедрость Коннстантина, который, как чувствовал парень, тоже был здесь.

– Какого хера вы все тут собрались, а? – Мидас явно был не в духе со хмельного сна, но в его ауре не ощущалось гнева. Зато были там другие чувства, попытавшись прочесть которые, Карн неожиданно обнаружил, что царь давно погибшей империи, полубог, ставший богом, ощущает грусть от того, что ему придется расстаться с этими людьми.

Разумеется, не со всеми, на притенов ему было плевать. Но раньше Карн искренне полагал, что Мидас асентиментален.

– Да есть странное желание рожу твою в последний раз узреть, – хрипло пророкотал Олав, тот самый воин, которого Мидас оставил командовать нордманами. – Неведомы мне решения твои, но знай – для нас ты навсегда останешься тем, кто объединил наш народ и привел нас к запретным берегам.

Аксель и Эйвинд, стоявшие за спиной Олава, согласно загомонили.

Остальные члены Круга, кроме Асвейг, погибли. Вообще, минувшей ночью погибло на удивление много нордманских командиров, но Олав уже назначил собственных десятников и сотников. И собрал себе новый Круг. Нордманы не имели привычки зря тратить время на размышления и переживания. Как говорится – король умер, да здравствует новый король.

Мидас пожал предплечья своим бойцам и они молча ушли. В этот момент к Карну подошел Коннстантин вместе с Огмиосом и Бедой. Парень уже знал, что король всех притенов ведет своих воинов к Перту, чтобы мобилизовать местную дружину и дать опор захватчикам.

Огмиос, его верный экзактатор, готов был следовать за своим вождем хоть в преисподнюю.

– Мне жаль, что в этой войне со мной не будет столь великого воина, – проговорил Луг, принявший человеческий облик. И только глаза – ярко-зеленые глаза с черными вкраплениями – выдавали в нем сущность иного порядка. – Но теперь, когда я знаю, кто ты, мне понятно, что у тебя иной путь.