Левиафан. Пути Древних

Судя по кривой улыбке, капитан и сам об этом знал.

– А прав ли буду я, – спросил он в ответ. – Если предположу, что не бывает ни притенов, ни англов с таким цветом глаз, как у тебя, почтенный Вагни?

Не дожидаясь ответа, Акке повернулся к Мидасу спиной и уставился под киль корабля, будто что-то выискивал. Под попутным ветром «Ньёрнорд» споро рассекал водную гладь, точно лезвие клинка – не прикрытую доспехом плоть. Ветер был холодным, но капитан кнорра, казалось, не ощущал дискомфорта. На нем была лишь шерстяная рубаха – ни плаща, ни худа – и все же он ни на мгновение не терял молодцеватую выправку.

– Пожалуй, некоторым вопросам лучше оставаться без ответов, – резонно согласился Мидас. Карн, сидевший прямо на досках подле невысокого борта, опустил голову и улыбнулся.

– «Ньёрнорд» это на языке нордманов, – приговорил он, поняв, что Мидас не намерен продолжать разговор. Сам он ощущал в ауре Акке, что капитан не прочь побеседовать, пусть даже и на двусмысленные темы. – Они похожи, нордманский и данский.

Да и руны у вас едва отличимы. Но все же не дан прозвал твой корабль.

Сначала Мидас удивился лингвистическим познаниям Карна, но потом вспомнил, что хотя у того под рукой и не было Сердца Хрунгнира, он все же оставался Левиафаном. Да и память к нему вернулась, пусть и не в полном объеме.

– Такого вопроса я мог ожидать от нордмана, но никак не от притена, – Акке обернулся на голос парня и оперся чреслами о выбеленный солнцем и солью борт кнорра. – С такими познаниями ты действительно мог быть друидом, если бы не твои руки.

Это руки воина.

Карн улыбнулся, глядя в сторону Акке. Покидая земли Коннстантина, он думал о том, что ему придется скрывать лицо под капюшоном, чтобы его притенские татуировки не вызывали лишних вопросов. Но теперь он понял, что в этом нет необходимости. Большинству было просто плевать на его «художественную резьбу по мясу», а таким, как Акке, не нужно было знать, что значит «нгител», чтобы определить – кто перед ним.

Этот суровый морской волк, определенно – нордман по происхождению, многое утаивал, но давно привык к тому, что его секреты навсегда останутся таковыми, просто потому что не найдется человека, который захочет и сможет их раскрыть.

Но Карн и Мидас были людьми иного сорта и капитан отлично это понял, а потому не устоял перед возможностью сыграть в эту замечательную игру.

Над килем кнорра повисла тишина, наполненная шелестом волн, мерно бьющих в борта, и ритмичным поскрипыванием палубы.