Левиафан. Пути Древних

– Я вынужден повторить вопрос своего друга, – Мидас отлип от горизонта, не в силах что-либо разобрать среди тысячи тысяч равномерно вздымающихся гребней, что походили друг на друга точно близнецы. В его голосе звучала тревога и Карн даже не обратил внимания на то, что бог называл его другом. – Что происходит? Что ты видишь, Акке?

– Я вижу то, чего не хочу видеть, – процедил капитан. Он не носил ни клинка, ни секиры, но на его поясе висел длинный и широкий сакс, подобный нордманским боевым ножам, только еще больше.

И сейчас Акке инстинктивно сжимал его рукоять. – Вы слыхали о командах, пропадающих в открытом море?

– Суда, атакованные стурвормами или марулами? – уточнил Карн, которому совсем не нравилось, к чему клонит капитан. Более того, он чувствовал, как меняется аура членов команды. Нет, пока еще не страх, это были стойкие и опытные моряки, которых не просто напугать одними лишь словами. Но слова эти исходили из уст их капитана, а потому не могли не возыметь эффекта.

– Корабли, разграбленные пиратами? – почти тут же спросил Мидас. Фригийский царь подумал, что, быть может, переоценил Акке и тот, как и положено бывалому моряку, охоч до лихого фольклора.

– Нет, – капитан мрачно покачал головой, не разжимая ладони, обхватившей потемневшую от времени рукоять сакса. – Я говорю о судах, которые северяне называют хелькарами, кораблями-призраками. Их встречали с давних времен по всему Северному морю. Корабли с полными трюмами, с вооружением, целые и невредимые.

Никаких следов борьбы, ни капли крови, ни лоскута порванной одежды. Но без команды. Ни единой живой души.

Мидас посмотрел на Карна, он знал, что парень почувствует его взгляд. Карн отрицательно покачал головой, он нещадно шерстил свою память, но не находил там ничего, что могло бы объяснить слова Акке. С потерей Сердца Хрунгнира он забыл почти все, что узнал, пока был Левиафаном.

– Похоже на морской фольклор, – пожал плечами Мидас, который, однако, не собирался расслабляться.

Сказал, что подумал. Потом спохватился. – При всем уважении, капитан.

– Может и фольклор, – покивал Акке, не отрываясь от горизонта. – Мадс, на три грога вправо! Гребите мощнее! А то не уйдем.

Последнюю фразу он произнес почти шепотом и его интонация не понравилась ни Карну, ни Мидасу. Они вновь переглянулись, и в этот раз уже фригийский царь покачал головой, а парень прочел в его ауре чувства, которые бередили и его собственную душу.