Левиафан. Пути Древних

Это Мидас с легкостью улавливал его мысли и намерения, другим людям он должен был демонстрировать их более явно.

– Для девушки, – продолжил воин, ни капли не смутившись, однако его голос стал заметно теплее. Он был высок и широк в плечах, могуч и похож на медведя, от такого едва ли ждешь нежности и теплоты. Тем не менее, сейчас внешняя аура воина выглядела именно так – переплетение молочных и песочных тонов. – Она ждет меня в Арконе.

– Я думал, там все девушки служат при храме, – Карн продолжал ехать, повернувшись к воину лицом, чтобы поддерживать видимость зрительного контакта.

– Не все, – покачал головой Страж. Ветер вновь подул в сторону Карна и его носа коснулся аромат горечавки, несравненный аромат добра. Не зря ее использовали в народной медицине на всех континентах. Трава с таким запахом может быть только целебной. – Аркона город-крепость, а не город-храм, хотя многие думают иначе.

– Знаешь, там, откуда я родом, цветы для девушек обычно не срывают в поле,– улыбнулся Карн, внезапно поймав себя на странной мысли.

– Покупают? – в голосе воина звучало неподдельное удивление. Горечавку он аккуратно завернул в льняную тряпицу, алую, как его плащ, и закрепил сзади у седельной сумки. – Цветы? Но это же как… покупать землю! Или воду! – он засмеялся, высоко и раскатисто. Потом посмотрел на Карна, который лишь коротко и печально улыбнулся. – Погоди, серьезно?.. Из какого безумного мира ты пришел?

Мидас в тот момент вел беседу с Яромаром, старшим над дружиной Арконы. Они двигались уже по полуострову Виттов, слева от них раскинулось Море балтов, справа усилившийся снегопад равномерно застилал чахлые каменистые равнины до самого горизонта.

– А зачем такие яркие плащи? – спросил фригийский царь. Он думал над этим с того самого момента, как много лет назад впервые услышал о Стражах рассвета, которых часто узнавали именно по алым плащам. – Не лучше ли что-нибудь менее приметное? Что позволит воину как можно дольше скрываться от глаз врага.

– А зачем воину скрываться от глаз врага? – хохотнул Яромар. Он был даже крупнее того витязя, с которым говорил Карн. И если тот напоминал медведя, то Яромара справедливо было назвать предводителем войска медведей, коли могучие звери решили бы собрать таковое.

Встречный вопрос сбил Мидаса с толку и тот замешкался.

– Русы не скрываются от врагов, друг мой, – пробасил Яромар, почесывая бороду цвета поспевшей пшеницы, заплетенную в две тугие косы.