Деревянный меч. Обретение

– Иначе весь день будешь ждать, ждать, ждать, а к вечеру совсем рехнешься.

Способ убить время отыскался неплохой. Наоки все же затащил Кенета на дневной рынок. Кенет едва не оглох от праздничного галдежа, и уж точно в наступившей суматохе не смог бы ничего не только купить, но даже и выбрать. Для Наоки же рыночная кутерьма была делом привычным. Ловко избегая столкновений в празднично разряженной толпе, он провел Кенета в книжные ряды и купил ему несколько дешевых книг на свой вкус, тщательно обходя в выборе истории о пылких влюбленных: для успокоения друга перед первым свиданием чтение явно неподходящее.

– Вид у них неприглядный, – проорал Наоки в самое ухо Кенета, с трудом перекрывая рыночный галдеж, – ну, да ничего. Истории занятные. Ты и не заметишь, как свечереет.

Книги, купленные Наоки, не были рукописными и уж тем более каллиграфическими. Обычные дешевенькие оттиски с деревянных досок – излюбленное чтиво горожан, знакомых с грамотой с пятого на десятое. Все же и среди подобных изданий нередко попадаются недурные книги.

Три небольших томика, купленные Наоки, содержали в себе прелестные предания о воинах и магах древности. Пересказчик даже ухитрился не особенно их испортить обработкой – он просто дословно записал истории вслед за сказителем. Как и предвидел Наоки, читать Кенет начал нехотя, но втянулся быстро и незаметно.

Он не стал возвращаться к себе, а пошел в порт. За время своего пребывания в Каэне Кенет привык проводить свободные часы у моря – только вот выдавалось их немного.

Ему полюбился портовый гомон и зрелище широкой водной глади, усеянной там и сям парусами, словно разноцветными опавшими листьями. Бухта, которую ему показал на рассвете дракон, тоже на свой лад была прекрасна, но вид на залив из порта нравился Кенету больше. Он отыскал пустой ящик из-под заморских фруктов, перевернул, сел на него, немного полюбовался морем, открыл книгу – и вскорости с головой погрузился в чтение.

Императорский гонец, поджидавший массаону, был одет в синее с полным пренебрежением к гербовому празднику: что для столицы любые провинциальные торжества?

– Массаона Рокай? – скучным голосом переспросил он.

– Нам нужно переговорить наедине.

– Как будет угодно Голосу Императора, – склонил голову массаона и повел гонца в свою комнату. Будь он неладен, подголосок столичный! Еще переспрашивает, мордоворот. Будто по одежде и так не ясно, что он именно массаона.