Ключ Гиброима

Рядом метались размытые пятна, что-то сверкало, фонтанировало колдовство, но вокруг Мардука сохранялся полный, абсолютный, незыблемый покой.

— А-а-а-ах ты, собачий сын! Да намотает твои кишки на рога Алал! — взревел мастер Ветров, обрушивая на преграду круглые кулаки.

Ему хотелось рычать, кричать, топать ногами, рвать с головы тюрбан и раздирать его зубами на части. И всё, кроме последнего, он немедленно сделал. Когда поток проклятий иссяк, ушла и обуявшие его обида и злость. Осталась только досада на себя — попавшего в ловушку настолько по-глупому — и удивление, где серый проходимец раздобыл «песок времени».

Он понимал, что вырваться ему невозможно, колдовать опасно, но паники не было. Была уверенность: «Зумини не бросит меня!» И понимание, что скоро действие артефакта пройдёт и надо быть готовым, когда время в «пузыре» стремительно ускорится, приходя вровень с реальностью. Однако это произошло неожиданно.

Мир вокруг резко обрёл чёткость и постоянство, а Мардук завершил свой долгий полёт, больно ударившись чревом о край алтаря.

О том, что это алтарь он мог догадываться только по форме и твёрдости, потому что шары-светляки больше не освещали пещеру. Но темно не было. Стена серебристого пламени, холодного и бесшумного, плясала на голых камнях, отсекая его от дальних уголков пещеры. Коэнна, как дирижёр, направлял его то к одной стене, то к другой. Седые волосы были распущены и растрепаны, халат зиял многочисленными прорехами. Его шатало.

— Хвала Алуиту! — он обернулся и Мардук увидел его мокрое от пота и серое от пыли лицо.

— Я весь иссяк…

По ту сторону огня слышались металлический лязг, ворчание, тяжёлое шарканье и нескончаемый звук, похожий на мучительный стон десятков людей. Внезапно огненная стена просела, языки пламени прижались к камням. Коэнна застонал, зажмурился, ладонями сжимая виски, а Мардук громко помянул Алала. Он мог утверждать с убийственной уверенностью, что бредущие в мерцающем мраке фигуры не обман зрения, не игры теней.

— Дела плохи, клянусь Алуитом!

Коэнна не открывал глаз, не отпускал виски.

Казалось, он не видит ничего и не слышит. Мардук подскочил к другу, схватил за руку и тут же её отдёрнул. Коэнну жгла сильнейшая лихорадка. Это чувствовалась даже через халат. В этот момент через умирающее пламя перешагнул первый враг.

У его противника не было рук — вместо них пара длинных изогнутых клинков. Он не разглядел у него головы — только безобразный нарост, едва возвышающийся над плечами.