Ключ Гиброима

Высокий и толстый Мардук, рядом мелкий тонкий Коэнна, оба выглядят так, будто ещё не ложились. О чём они могут сейчас говорить?

Поддавшись любопытству, она произнесла заклинание, превращающее уши в подобие лисьих. Спустя недолгое время, её слух обострился и она услышала ворчание Мардука:

— Это не может быть просто так. Ты меня знаешь, Зумини, я всегда смеялся над суевериями. Но только не после каменоломен! Вспомни, что спрашивала у нас Дара. Теперь и мне во всём видятся нехорошие совпадения. Зря ты не рассказал ей о бедняге Эффеби…

— Зачем мутить воду, бросая новые камни? — вздохнул Коэнна.

— Тут и так полно тайн.

— Верно, тайн много.— согласился Мардук.— Но мы имеем дело с заговором против престола, а заговоры любят таинственность и загадки, и не любят огласки и ясности. По мне так всё напрашивается на связь. Во-первых, убийца пришел в одежде сафуада — не есть ли это попытка очернить Саффир-Шаха? Во-вторых, почему именно сейчас…

— Это всё слухи,— отмахнулся мастер Миражей,— пересказывать всё, о чём говорят на базаре можно тысячу и одну ночь.

Я не знаю о его смерти практически ничего.

— Но Эффеби был твоим другом.

Коэнна тяжело вздохнул.

— Он ругал шаха за распущенность и потакания собственным прихотям. Ещё он утверждал, что салхиты и мазариты — ветви одного древа, взращённого Великим Пророком, мир праху его. Он призывал признать за северянами право почитать Алуита, как они это делают. Из-за этого его не пускали в бетели и он вёл проповеди на базарах. И он всегда ходил совершенно один, множество простого народу могло спокойно зайти к нему в дом.

Его убийцей мог стать любой фантик с одной или другой стороны. Удивительно, что это не произошло ранее. Но ты прав. Он был моим другом, и я не отступлюсь, пока не найду убийц…

Дара вернула ушам естественный облик. Тихо и бесшелестно отошла от окна.

Кто такой этот Эффеби? Имя не говорило ей ничего.

***

Проповедник Улле-Эффеби, духовный наставник тысяч верующих в городе Шагристан, чувствовал, как умирает. Он в ужасе вскинул глаза, взглянув в нависающее над ним лицо убийцы, бледное, обезображенное резанной раной, с кое-как слепленными краями, тянущейся от правого уха до уголка губ.

Желтые нечеловеческие глаза смотрели с мрачной решимостью.

«Это демон… демон о котором предупреждал меня во снах Алуит!»

Жесткие пальцы стиснули запястье проповедника, отводя руку, которой он, рефлекторно, пытался закрыть рану. Струящаяся из неё кровь попадала в железную чашу с круглым дном.