Игра на нервах. Том 1.

Еще один шаг и он бешеным натиском снесет наглеца, втопчет в землю, порубит своей страшной секирой на мелкие куски.

Лучник резко вскинул и опустил руку и навстречу воину полетел кинжал, своей формой напоминающий лунный серп и сиявший таким же молочно-белым светом. Кинжал полоснул ногу воина чуть повыше наколенника и тот сбился со своего боевого ритма. Нога его подломилась, и воин прокатился по земле кубарем. Воин, с руганью выплюнул забившую его рот пыль, грузно поднялся на ноги и увидел, как лучник накладывает на лук сразу три стрелы.

И в следующую секунду все три залетели в смотровую щель шлема воина.

Получен критический урон!

Получен критический урон!

Получен критический урон!

Три крита подряд выбили из воина остаток жизни. Он завалился на спину и больше не шевелился.

В Лесу Шепота опять воцарилась тишина, тела воина и мага медленно таяли, рассыпались невесомым прахом, который тут же разносил легкий ветерок, заставлявший шептаться листья вековых зеленых великанов.

Глава 1

Амони – самый прекрасный город во всей Борее, а может быть и во всем Четырехземье.

Есть города больше, внушительнее и роскошнее. Но второго города, где красота скользит в каждом изразцовом кирпичике стен, где можно часами любоваться изящными шпилями, венчающими каждое здание в Амони, я не встречал за более чем тридцать лет моих путешествий. Люди Воздуха стремятся ввысь, земная твердь их отталкивает и если бы это не стоило колоссальных затрат магической энергии, то они бы возводили свои города прямо на облаках. Но архимаги города на ману все-таки не поскупились. По утрам в Амони в воздухе парят тысячи радуг, от небольших длинной в несколько локтей, до огромных, пересекающих город из конца в конец. Ночами же воздух города наполнен мириадами светящихся огоньков, которые превращают ночную тьму в приятный глазу полумрак. 

Морисисус-странник, «Мифы и легенды Четырехземья»

– Круто! Скажи же, ну круто ведь! – размахивала боевым цепом девушка в коротком линотораксе, расшитом серебристыми чешуйками.

Шипастый набалдашник цепа проносился в нескольких сантиметрах возле носа мечника с ником Артур Бедоносец. Артур восторгов девушки не разделял, для него вся прелесть этого мира скрывалась в остро оточенных, покрытых замысловатой гравировкой клинках. Мечах, саблях, кинжалах, палашах, да и просто ножах. А вот цепы у Артура ассоциировались с крестьянами и молотьбой пшеницы. Не было в этом оружии налета элитарности и аристократичности.