Песнь конца. Том1 саморазрушение

Дай рабочим сперва потренироваться на дешевых материалах, пока не найдут нужные пропорции, а дальше проблем быть не должно. Можешь за основу взять очки Руука. Ну, а что касается держателя, то в нём нет ничего особенного — обычный деревянный каркас. 

— Что насчёт начертания грэмов? — с приподнятой бровью спросил Джозеф. 

— У тебя есть кисть? 

— Хм… да, вроде у Китус где-то была, — спокойный голос Джозефа, сильно контрастировал с его возбуждённым любопытством поиском. — А, вот она! 

Тэрс взял кисть и предложенный ему чёрный лист.

— Всё же это весьма удивительно. 2 грэма второго порядка, да ещё и без чернил. Кому скажешь — не поверят. 

— Так, ты никому и не говори, — с усмешкой, прокомментировал Тэрс. 

— Ха, как там говорил мистер Скаер? Знающий молчит, а говорящий… не знает? 

— Говорящий не знает, — на секунду, глаза Тэрса расширились, но он быстро взял себя в руки, — знающий не говорит.

— Ты в порядке? — мимолётное состояние парня не скрылась от глаз Джозефа. 

— Да, в полном, просто задумался, ненадолго. 

— И о чём же? 

— Об Ару, конечно же, — Тэрс приложил палец к губам и подмигнул. — Я так по ней скучаю. 

Джозеф уловил намёк парня и продолжил говорить, пока тот аккуратно и тихо подходил к двери. 

— Да, без этой девчонки ты сам не свой.

    Стоя уже у самой двери, Тэрс присел и резко распахнул дверь. Миниатюрная девушка  с лисьими ушками, одетая в пышное платье, похожее на полосатую гвоздику, ввалилась в комнату со слабым "ва-ай" и упала прямиком в объятия парня. 

— А вот и она, — сложив руки на груди, довольным тоном прокомментировал Джозеф. 

— А в-вот и я, — попыталась отшутится она, с красным от смущения лицом.

— Прости, что оставил тебя одну. 

    Едва слышно прошептал Тэрс, после чего сжал её крепче. В ответ Ару положила голову на его плечо и нежно обняла. 

— Нет. Спасибо, что велнулся. — так-же едва слышно, с лёгкими плачем в голосе ответила она. 

 Их трогательное воссоединение было прервано, вставшей в дверях Китус, что лишь мельком взглянула на них. 

— Джозеф, прошу прощения, но время пришло. 

— Вот как.