Виашерон 2. Шахта Шепчущих Глубин, Том I

[13] Художник — James Gifford

Интерлюдия

You were on the right track, you were on the right path

Black door in the forest, is it here to taunt us?

'Cause it’s goin' nowhere (Ah-ahh)

You gotta move on 'cause shadows in the dark

Are always coming towards you (Ah)

Red eyes in the night, you put 'em out of sight

Don’t be paralyzed, move on to

Nirvana, or Shangri-La, or Valhalla

Move, 'cause if you stay in limbo, you'll decay (cay, cay, cay)[1]

Он всегда любил звёзды, но в этой кромешной темноте звёзд не было.

Не было звуков. Запахов. Касаний. Эмоций. И каждая минута, проведённая в этом ничто, стала напоминать пытку.

Погружение прошло успешно, хоть на его группу техники и лаборанты и косились как-то подозрительно. Шептались. Он не придал этому значению, потому что брат снова оказался прав. Решетов выполнил свою часть сделки. Марка поместили в Университетский медицинский центр в Принстоне.

Перед тем как залезть в капсулу мужчина пересмотрел ролик, высланный Геворгом.

Сынишка выглядел лучше. Он уже прошёл несколько процедур и снова начал улыбаться. Цвет кожи выровнялся. Лишь спрашивал постоянно: «Где папа?». Ничего, за ним присмотрит брат. А там и я выберусь. 9 месяцев пролетят, и заметить не успею. Он обязательно поправится!

Создание персонажа не заняло много времени, он выбирал инстинктивно и, не задумываясь. Приятный женский голос оповестил, что «Боги определяют его судьбу», добавил, что «тяжкий труд на каменоломне сможет исправить даже такого закоренелого преступника, как он».

А потом его накрыла тьма.

Поначалу он считал, что просто идёт процесс загрузки мира. Долгий, но ведь и капсулы полного погружения до этого никто не использовал. Отсчёт секунд не помог успокоиться. Напротив. После сорока честно подсчитанных минут он начал кричать. Звать на помощь — хоть кого-нибудь. Службу поддержки. Техников. Администраторов игры. Плевать!

Через три часа захлестнула апатия. Он варился в собственной голове. Собственно, у него больше не было головы.

Он не видел своего тела, не видел вообще ничего. Не слышал и не чувствовал. В какой-то момент он сбился со счёту, да и бесполезные цифры потеряли всякий смысл. Злая шутка, сбой или умысел, но он оказался наедине с собой.

Пленник капсулы пытался разговаривать, насколько это возможно, если звуков не существует. Мысленно пел песни. Пересказывал книги, приходящие на ум. Проживал заново отдельные фрагменты своей жизни.