Крылья распахнуть!

Надо, надо себя беречь!»

Однажды маленький Дик азартно предложил:

«А хочешь, я им окна разобью? Чтоб тебя не обижали!»

Ответ прозвучал с неожиданной серьезностью:

«Они меня не обидят. Даже если очень-очень постараются – не смогут, не получится.  Для меня не имеет значения, что они обо мне думают. А злятся они так потешно... Меня могут обидеть только семь человек».

«Кто?!» – сжал кулачки сын.

«Те, кого я люблю. Мой отец. Ты. Рейнард. Сибилла. Еще три человека, ты с ними не знаком. Из всех людей на Антарэйди меня могут ранить только семеро.

Только семеро?

Дик припомнил кое-что. Как на его расспросы о том, кто его отец, мама отвечала ворохом шуток и тащила его на берег собирать ракушки. Как дед пытался наставлять свою дочку на путь истинный – а та бросалась ему на шею, целовала и приговаривала: «У умного отца дурочка родилась!» Как однажды дядя рявкнул на маму: «Уж мне-то не свисти свои ля-ля, я-то знаю, что вы за птахи – актрисы!» А мама схватила дедушкину трость, весело крикнула: «Ах, так?! Вызываю на дуэль!» – и атаковала брата.

Теперь мальчик видел эти случаи в новом свете. Мама боялась обиды от тех, кого любила, и защищалась так, чтобы самой не обидеть их. А на прочих она и сил не тратила.

Дику тоже захотелось стать неуязвимым. Постепенно, не сразу, но научился он не принимать близко к сердцу обидные слова. Не притворяться (это как раз было легко!), а действительно относиться к чужой злости, как к птичьему чириканью.

И если кто-нибудь из мальчишек начинал, повторяя слова взрослых, ехидничать насчет его незаконного рождения, Дик отвечал с насмешкой: «Ну, что ты из-за этого так переживаешь, это же не заразно!»

Понемногу издевки прекратились: какой интерес дразнить того, кто не обижается?

* * *

 – Вы молодцы! – горячо сказала Сибилла Крэй. – Нельзя спускать негодяям их подлость! Я бы и сама вам помогла, но я не Златокудрая Розабелла, я сроду не отбивала чужих ролей, а Мара наверняка справится превосходно.

 – К тому же, – уточнил капитан, – когда дело будет сделано, Мара вместе с экипажем смоется из города. А Сибилла Лебедушка останется. Весь Порт-о-Ранго увидит ее на сцене. И Порченый тоже. Так что просто дай Маре платье понаряднее.

 – Не только платье. Еще и туфельки, и чулочки. Не подступится же она к этому Порченому в матросских сапожищах! И мантилью дам, и сделаю красивую прическу.