Крылья распахнуть!

Пастушка вскинула голову, приосанилась:

 – Вы, капитан, их не чувствуете! Вы ловите кое-какие их мыслишки! Ну, еще приказывать им умеете. А вот я одного только чувства голода различаю с десяток оттенков. А беспокойство – оно и вовсе разное, смотря из-за чего. Я усталость или болезнь различу раньше, чем сама тварюшка! Вы, сударь, небось, и не знаете, что у каждого леската – свои привычки, свой норов!

 – Привычки? – удивился Бенц. – Норов? В трюме-то?

 – Вот! Для вас лескат – туша такая, чтоб раздувалась да корабль тащила! А они такие славные! Привязываются друг к другу, а когда один умирает, другие болеют и плохо едят.

Они любопытные, они ловят чувства людей – у одних это выходит лучше, у других хуже. Одним тащить корабль – вроде игры, а другие ради еды стараются. А когда их выпускают в море, они так веселятся...

 – Веселятся?

Дик Бенц вспомнил учебные полеты и то, как потом лескатов выпускали «погулять». Сквозь зеленоватую, завораживающе прозрачную воду Дивного залива были хорошо видны темные туши отдыхающих тварюшек: зависли над песчаным дном, чуть шевелят несуразно короткими лапками.

..

Но в словах Мары Бенц не усомнился: кому, как не пастушке, знать своих подопечных!

Что ж, всегда полезно усвоить что-то новое...

 – Хорошо, – кивнул капитан Маре, – пойдешь со мной. Поглядишь, кто нас по небесам носить будет.

7

Говорят, я такой, как надо:

Крепкий брус и борта вразлет...

Только я все твержу с досадой:

«Отпустите меня в полет!»

(С.

Никифорова)

Эдон Диого ду Квинтано опустил глаза, чтобы взглядом не выдать своих сомнений. Безусловно, покупатель ему попался странный. На поясе капитанский шнур, но первую же попытку назвать его «ваша милость» пресек учтиво, но твердо: я, мол, всего лишь «сударь»... Эдон Диого сначала принял его за альбинца, у тех дворяне не ставят перед фамилией «ду», «диль» или «деу»... а он, стало быть, не дворянин... непонятно!

Впрочем, сделка сама по себе была, мягко выражаясь, сомнительной.

И эдон Диого, опытный посредник в торговых делах, решил не болтать лишнего.

А вот его помощник и племянник эдон Микеле, не в силах совладать с любопытством, сунулся к покупателю с бестактными вопросами. Господин Бенц вежливо, но решительно направил его за всеми уточнениями и разъяснениями к почтенному эдону Манвелу ду Венчуэрре. Племянник, хвала богам, прикусил язык. Но обиделся.