Крылья распахнуть!

Шаман всегда может легко и безболезненно умереть, унося свои тайны в Бескрайнюю Крону...

 – Вот как?.. Но о чем же тогда ты просишь Ожерелье?

 – В последней партии рабов, доставленных в замок, были двое илвов. Я поговорил с ними, прежде чем отдать их Дереву Смирения. Один из них рассказал, что в лесу Форенуар четыре года назад был приговорен к смерти илв...

 – За что приговорен? – не удержался Аквамарин, хотя и не собирался вмешиваться.

 – За окрас.

 – Как это – за окрас?

 – Илвам положено иметь шерсть бурого, черного, серого, белого или желтого цвета.

У детенышей окрас одинаков: зеленовато-коричневый, чтоб в листве их не видели хищники. А потом детеныши становятся взрослыми, сбрасывают детскую шерсть и отращивают постоянную. Илв, о котором мне рассказали, был детенышем не хуже прочих, но взрослая шерсть его оказалась полосатой!

Изумруд сделал драматическую паузу.

Его слушатели переглянулись, и Аквамарин спросил:

 – Ну и что?

 – Как – что? – опешил илв.

– Полосы ведь! Черные! На серой шкуре!

 – А кому это мешает?

 – Всему племени! Этот полосатый может размножиться! И его детеныши тоже могут стать полосатыми!

 – Вы так высоко цените чистую наследственность своего народа? – понимающе откликнулся Алмаз. – Полосы неприемлемы?

 – И пятна! Пятна тоже мерзость!

 – Хорошо, но что было дальше?

 – Полосатому предложили умереть, но жалкий урод отказался и бежал из Форенуара.

Разумеется, за ним послали тень-убийцу. Она и сейчас преследует урода.

 – Подожди, – сдвинул брови Алмаз, – ты говорил, что это было четыре года назад?

 – Вождь, это невероятно! Полосатый почему-то жив!

 – Четыре года? Она что, едет верхом на черепахе, ваша тень-убийца? – В голосе Алмаза звучало разочарование.

 – Да, – неохотно признал илв, – она движется неспешно. Зато она точно повторяет путь жертвы.

Ее не собьют с пути ни огонь, ни вода, ни ураган, ни пропасть.

 – Ну и что? – опять вмешался Аквамарин. – Беглецу надо просто шустрее путешествовать. Если бы за мною ползла смерть, я бы обзавелся выносливой лошадкой и шлялся по Антарэйди вдоль и поперек. И на каждом придорожном столбе-указателе выцарапывал бы для убийцы послание: сдохни, верная моя, от дурной болезни!

 – Тень не умеет читать, – серьезно ответил Изумруд.