Игра на нервах. Том 3

Перед изумленными морянами прямо в воздухе висела воронка водоворота. Над этим морским чудом пролетала небольшая стая альбатросов. На фоне водоворота эти величественные птицы выглядели мелкими песчинками, что говорило об исполинском размере воронки. Вода, закручиваясь и пенясь, свергалась вниз единым бурным потоком.

– Бездна, – прошелестел шепот по рядам застывших морян.

– Дааа, – самодовольно заметил Морисиус, – это Великая Бездна. И я был там.

– Жилище Матери Черепахи, – Кейн прошелся вокруг воронки, – но как ты выжил? Никто не может приблизиться к Бездне и уйти оттуда.

– Я могу об этом поведать… если кто-нибудь наполнит кубок.

Сразу несколько человек повставали со своих мест, чтобы налить вина Морисиусу. Рассказ предстоял очень увлекательный, но Найд представил, сколько раз будут подниматься бокалы во славу Черепахи в частности и Фальдорры в целом, и решил поберечь здоровье и тихо удалиться. Благо строители-добровольцы понаставили на террасе несколько шалашей, в одном из которых странник, наконец, и обрел покой.

Проснулся Найд от солнечного луча, нагло светящего ему прямо в лицо. Причина появления окна в плотном покрове шалаша оказалась проста – в лицо полусонному Найду смотрела довольная морда Верного, похрумкивающая нежными молодыми веточками и листьями.

– О! Проснулся? – Найд повернул голову на голос и увидел Кейна, – и вовремя! Братец твой вчера с вином перебрал и опять начал болтать про единство всех народов Четырехземья.

К шалашу подошел держащийся за голову Морисиус.

– Не помню. Ничего не помню. Может и сболтнул лишнего.

– Зато я все отлично помню, – уверил Первый Убийца, – не подумайте, что я вас прогоняю, но…

Кейн обвел взглядом террасу, на которой в разных позах были разбросаны его соотечественники.

– Лучше вам тронуться в путь, пока они не проснулись и не начали задавать вопросов.

Попрощались они быстро. Морисиус пообещал молодоженам привезти диковинный подарок из Пелены, а Кейн и Грация сказали, что будут их рады принять в своем новом доме. 

Знахарь островитян потрудился на славу, Верный уверено нес на спине вес обоих седоков. Спокойное утреннее море разливалось под ними серебряной амальгамой. Куда лететь, где храм искать знал Морисиус, он и задал пегасу направление.