Робокол

 

После тотального обморожения с ним стали случаться такие вещи: в обычную вереницу мыслей будто бы проникал сверхразум, и Дима мог обозревать, что происходит вокруг него, невзирая на то, что глаза смотрели только в одну сторону. Он мог объять все мысли: и ту, которая была в фокусе внимания, и ту, что ей предшествовала. Голова представлялась ему сильно разросшимся корнем дерева, пустившим отростки во все стороны. В такие моменты становилось ясно: то, о чем он думает, — это давно использованные идеи, до него сотни раз жившие в чужих головах.

Их применяли в похожих ситуациях, но действия были игрой на одной и той же площадке. Дети могут перетаскивать игрушечные грузовики, запускать пластмассовые ракеты и возводить башенки из песка, но со стороны видно, что малыши не выходят за границы крохотной зоны, пусть даже им и кажется, что внутри нее умещается целый мир.

Делалось досадно, что Дима, как ребенок, принимает площадку за что-то большое и значимое. Все корневища — это сложный узелок, но он лежит на чем-то до того бескрайнем, необозримом, что становится страшно и хочется быстро зажмуриться.

 

Теперь, лежа в своей каюте, он испытывал это расширение, хотя глаз закрыть не мог. Кто знал, что на застуженное тело трава Лойи окажет прямо противоположное воздействие. Так вот, на этом этапе расширения он обыкновенно убегал, прятался, не хотел ничего знать. Но не в этот раз: глаза можно было только зашить — сами они не закрывались. И если обычно открытые глаза означают способность видеть, у Димы этого дара не оказалось.

Зрение изменяло само себе. В голову неудержимо рвалась бесконечность. Молодой юрист стал слабо звать на помощь. Голос слушался его неохотно, срывался на хрип и был неразличим из-за усиливающегося шторма. 

Когда Лойя снова вошла в его каюту, Диму она не нашла. Женщина думала, что, очнувшись, юрист удивится, как ей удалось проникнуть сквозь дверь, запертую охранником… Теперь же она сама удивлялась, как он вышел через закрытую дверь. Разгадка не заставила себя ждать.

Из-под кровати послышался слабый стон. Голос произносил ее имя. Женщина бросилась спасать утопающего в бесконечности. С ней по-прежнему был удивительный чай, только больной с широко раскрытыми глазами отрицательно крутил головой. Странница принялась шлепать его по щеке, шептать что-то успокаивающее. В замке задергался ключ, за дверью оказались двое. Лойя отпрыгнула к дальнему углу и замерла.

— Ты погляди, посинел весь, — произнес первый вошедший.