Робокол

Хоть на экране и появлялись взрослые, но и они были подчинены негласному закону детского мира. Удивительным образом главным персонажем, режиссером и актером был какой-то карапуз. Не отрывая глаз, Дима смотрел, как он движется, повелевает взрослым проделывать всякие штуки, и те беспрекословно его слушаются. Зрителю делалось понятно, что сюжет строится не от задумки умудренного жизнью сценариста, а прямо там, на съемках, и задача больших людей — только подыгрывать, не нарушая детской воли. 

Программа была чересчур правдоподобной! Все совсем как в жизни: карапуз набрел на барабан не барабан — одним словом, гремелку, и стал как попало стучать по ней: бум-бам, бум-бом.

Ни мелодии, ни ритма, один шум. Тут бы остановить озорника, но никто не вмешался, а карапуз продолжал себе стучать — и все это в эфир, все без перерыва на рекламу. 

Дима смотрел и удивлялся такому непривычному зрелищу: «Когда же ему надоест колошматить?» Будто повинуясь Диминой воле, барабанщик оставил свое орудие и… взялся за другую гремелку, сопровождая какофонию звуков подобием пения, похожего на мычание и урчание одновременно.

Все это шло и шло в эфир, околдовывая Диму абсурдностью и очарованием смелой подачи материала. 

Сколько сверстников разгулявшегося барабанщика сейчас с восторгом, должно быть, наблюдают за представлением нового кумира, столькие хотят быть похожими на него и наверняка достанут из-под кровати самую шумную игрушку и повторят подвиг карапуза!

Дима видел, что шум, который создает барабанщик, кажется таковым только зрителю, вернее сказать, только взрослому человеку.

По выражению личика, по блеску глаз, по самой атмосфере вокруг крохи — по всему было видно, что для ребенка в этом и есть покой, проявление его естества, его отдых, ну, все для него важное. Если нет шумной игры, то делать в жизни нечего, скука, одни слезы или бессмысленный сон. Лишь звук, движение игры, возгласы и разговоры с невидимыми героями игр дают карапузу мир.

«Совсем не так со старшим поколением, — подумал Дима, — чтобы успокоиться, трех поллитровок с пивом недостаточно, вдогонку надо принять лекарства…» 

Не к месту вспомнилась встреча с акулами, и Диму передернуло.

Он стал снова смотреть детский канал. Так он провел часа полтора, пока в комнату не постучали.

— Секашеру оремуто сото, — произнесла голова, просунувшаяся в приоткрывшуюся дверь. Волосы пепельного цвета, аккуратные, словно нарисованные, брови и большие от удивления глаза.