Робокол

Когда Дима закутывал бедняжку в свою майку, ему вспомнилась рифмованная история из школьной книги, в которой раскрывались непростые взаимоотношения вороны и лисы. 

Подобно этой контуженой особи, ворона из стишка была неразговорчива и предпочитала молчать. Редкое у данных птиц умение вылилось в необыкновенную удачу — вороне перепал большой кусок сыра, и пусть маленький Дитер не считал сыр деликатесом, но верил писателю, что воронам, лисам, волкам и медведям сыр сильно нравится. С огромным куском сыра размером чуть не с нее саму ворона отдыхала на ветке и, по своему обыкновению, молчала, готовясь отобедать, как тут под дерево явилась лиса.

 

У лисы, как потом стал анализировать Дима, была исключительная юридическая сноровка — мастерство преднамеренной провокации. Лиса осыпала молчаливую ворону комплиментами. Как и Дима, лиса отметила, что ворона не черная-чумазая, а вполне стильная, элегантная особа, обладающая вкусом и знанием моды. Но все эти достоинства меркнут перед неописуемой красотой голоса вороны.

Каково было вороне в один день обрести столько счастья: и сыр, и признание, и главное — хоть кто-то за рваным карканьем услышал звуки небесной гармонии. 

Апофеозом вороньего счастья стала просьба лисы, не откладывая, сейчас же исполнить хоть один куплет, сразить обитателей леса неповторимым звучанием фальцета-баритона и тем утвердить за вороной звание певчей всего мира. 

Треть земного шара знает, что произошло, как только ворона распахнула клюв. Дима же был уверен, что ворона поступила правильно, несмотря на то что литературные критики с тех пор несколько веков насмехаются над нею.

Ведь когда подзащитный ведет себя так, как предписывает юрист, в глазах последнего подзащитный стопроцентно прав. Если ворона прислушалась к просьбе лисы, что она потеряла? Только противный сыр (Дитер его действительно не любил), но приобрела она больше, поскольку научила огромное количество людей не упускать то, что попадает в руки. 

Дима испытывал небывалый душевный подъем, пока спускался с недостроенной эстакады.

В нем ожило сострадание и любовь к ближнему, пусть этим ближним и была птица. Но первые встречные люди увидели все искаженно и превратно поняли Димины мотивы. Он стал опасаться, что ворона — часть какой-то традиции и что ее не принято таскать в руках, да еще завернутой в майку. Беглый моряк сообразил, что давно не брился и обшарпанный вид иностранца, несущего подбитую птицу, провоцирует подозрение что за углом птичку поджарят и съедят.