Робокол

Юрист предупредительно спрятал бумажку в полку под столешницей.

— Что-то мне подсказывает, что вы хотите порвать мою анкету. Как тогда фирма узнает мнение покупателя? 

Мио подхлестывал страх: через пять минут иностранец покажет скверную карикатуру охраннику, и этого она не выдержит, а к вечеру, скорее всего, начнет думать о суициде. 

Мать неоднократно предупреждала Мио, чтобы девочка не пускала в голову такую мысль. Временами непослушная дочка начинала укорять жизнь и нет-нет да и вспоминала о жутких зеркалах по ту сторону рельсов.

Как же правдоподобно и безжалостно воображение рисовало медленное падение ее хрупкого тела на холодные стальные полосы! Но Мио умела себя одернуть, вспомнила детский запрет и начала шептать молитву. 

В глубине души она знала, что вспомнит о зеркалах. Страх этот был главной причиной ее согласия поехать работать в «Исхацу Корп.», и ее рука не дрогнула, подписывая стостраничный документ о неразглашении, когда проходила экзамен на знание Австралии и Новой Зеландии.

В том хитро составленном вопроснике лишь спустя неделю ей удалось уловить тонкие нити намеков. Испытывали, не разведчица ли она, и, если бы выяснилось, что она хоть раз ступала на землю этих стран или знала бы о них больше географического обзора в рамках школьной программы, ее бы не только не взяли работать на «Исхацу Корп.», но и поставили бы на слежку. Те дни миновали, и теперь она зарабатывала и на себя, и на мужа, которого не пустили на остров, где нет железной дороги, нет скоростных поездов, рвущихся вперед, словно смерть.  

— Вы хотите сделать мне больно? — жалостливо пролепетала Мио.

— Нет! Мне хочется убраться отсюда, и чем быстрее, тем лучше! Зачем меня здесь держат, если вы утверждаете, что не из полиции и не представляете интересы злодеев-якудза?

— У вас есть мать? — на глаза девушки наворачивались слезы. Из-за дальнего угла показался охранник.

— Была, умерла… а что? — удивился Дима.

— Мне мама велела не думать о смерти, не думать о самоубийстве.

Вы должны это знать, я вам расскажу. Если что-то случится, ваша совесть будет вам мстить, мистер Дитер. 

— Меня на корабле звали Димой, — насторожился собеседник. — Вы из внешней разведки?

— Нет! Нет же… отдайте рисунок!

— Отдайте мне мое право знать, что все это значит! Если я виноват, пусть придет ваш начальник и объявит об этом. Пусть официальное лицо скажет, зачем я здесь и что вообще происходит! Я гражданин другого государства.