Демон

— Помнишь ли ты, что есть возможность изгнать демона из тебя?

— Отец, не было и дня, чтобы я не вспоминал об этом.

— Требуется один древний пергамент, Реймс… дре-евний…, — он вновь принялся кашлять. – Не долго мне осталось. Я знаю, где его искать.

Стоит ли говорить, что Реймс удивился подобному?

— Но… но как вам это удалось?

— Есть вещи, о которых лучше не знать, мальчик мой. Но ответь: ты действительно хочешь снова стать нормальным, или демон уже настолько овладел тобой, что ты более не думаешь об избавлении?

Реймс выпрямился во весь рост и, уверенно смотря на Патрика, ответил:

— Этого я жажду больше всего на свете, отец.

Аксарий попытался улыбнуться, но зашёлся долгим кашлем.

— Я рад это слышать… Но знай, что тебе предстоит очень долгий и опасный путь.

— Я готов! — воскликнул одержимый.

— Тебе предстоит далёкий путь на запад. По пути ты увидишь город Ростенхилл, который находится на границе с Пустыней. Знай же, что от того града тебе предстоит отправиться дальше на северо-запад к Одичалой Степи.

Одержимый отвел взгляд в сторону и запоминал то, что ему только что сказал священнослужитель. Он посмотрел на Аксария, когда тот перестал кашлять.

— Пергамент в том замке. Реймс… Обещай мне! — умирающий схватил приемного сына за рукав. — Обещай мне, что не польстишься ты на слова сидящего внутри тебя врага! Обещай мне, Реймс, что ты будешь стойким и сильным духом, дабы противостоять его словам!

— Обещаю Отцом нашим Вседержителем Благодатным, что не поведусь на уловки тёмного слуги и буду противостоять ему, несмотря ни на что, — поклялся Реймс и Патрик улыбнулся.

Аксарий отпустил его и лежал с открытыми глазами дожидаясь своей смерти, а приёмный сын сидел рядом. Не прошло и часа, как Патрик лежал лёгкой улыбкой на лице и не подавал никаких признаков жизни. Взгляд мертвеца не был хладным и пугающим, как обычно бывает. Глаза Реймса заблестели от слёз и он заплакал. Он обнял мёртвое тело и оплакивал, как обычно оплакивают родных.

Аксария Патрика предали земле на территории Храма. Стал он первым, кто удостоился подобной чести – быть похороненным на священнейшей из земель двух материков. Людей присутствовало мало: лишь пятеро других священнослужителей, а Реймса всё ещё отказывались пускать на священную землю, так что одержимый смотрел за всем со стороны.