Демон

Реймс бросился в ту сторону, чуть не упал, споткнувшись о корень дерева, и едва не лишился зрения из-за веток. Бежал он довольно долго и, дойдя до реки, осознал, что услышал её за целую версту. Решив не удивляться подобному, он посмотрел на неторопливо текущую воду. Вроде как довольно чистая. Реймс испил и наполнил бурдюк, после чего вернулся обратно на дорогу и продолжил путь.

С наступлением темноты он всегда сходил с пути и уходил не далеко в лес, находил широкое дерево, садился под ним и засыпал, прислонившись к нему спиной.

Этой ночью он проснулся от резкой боли в животе. Казалось, что множеством игл пронзили его. Реймс лёг на бок и свернулся. Он крепко прижимал ноги к груди, но боль не утихала. А после стало ему тепло в области живота и колики прекратились.

На утро Реймс вылил воду из бурдюка, ибо решил, что именно из-за этого ему и поплохело ночью. Что ж, два дня продержался, удастся потерпеть ещё.

Солнце было в самом зените, когда Реймс увидел вдалеке башню.

Оказалась она не одинокой, и вслед за ней показались и другие. Вот и добрался он до Ростенхилла, города, стоящего на самой границе между королевством и Пустыней. Высокая, массивная и длинная стена отделяла дикарей от них. И стена эта располагалась вдоль всей границы, раскинувшись аж на тысячу вёрст. Не было там нигде ворот, на башнях стояло по четверо лучников, следящих, чтобы дикари не попытались перебраться на другую сторону, и у каждой из тех башен имелась пристройка с внутренней стороны, представлявшая из себя эдакую комнату-казарму, рассчитанную на десять воинов. Со стороны Пустыни перед стеной располагался широкий ров с частоколом на всю её протяжённость. Пройти на другую сторону можно лишь через хорошо охраняемый город, являвшийся к тому же самым большим из всех в королевстве. Стены толщиной в двадцать локтей, высотой не менее двенадцати саженей, башни же около пятидесяти метров, а единственный вход состоял из двух толстенных дубовых дверей, окованных в сталь, и перед ними две опускающиеся железные решётки. Глядя на это, Реймс понял, что твердыня неприступна. Он не знал, существовали ли такие орудия, что смогли бы пробить эти стены. Граница же между королевством и Пустыней заканчивалась у Буйного океана. Никто не боялся того, что жители песков решились бы поплыть по океану и оказаться на северной стороны, или же пойти на юг и перебраться на второй.