The son of cinder

Свет хорошо освещал ее золотой череп с золотой короной на нем и плечи, из которых торчали высокие золотые шипы. Неподвижное тело неустанно наблюдало за погибшими растениями в саду. Рыцарь достал меч из ножен. За окном поднялся сильный ветер, он распахнул двери и внес в залу мертвые листья. Фигура резко обернулась. Горящие красные точки в глазницах уставились на рыцаря. Золотые кости правой крепко сжали скипетр. На кости пальца сверкнуло крупное золотое кольцо с кастом, в котором белым камнем замер цветок цветосна.

Скипетр взмыл вверх. Зал озарил яркий свет, пол под ногами нагрелся, по мраморным плитам начали проскальзывать тонкие, ярко оранжевые молнии. Скипетр опустился. Сапфир в вершине скипетра засиял и свет его ослеплял. Рыцарь прикрылся щитом. Сквозь сапоги чувствовался жар. Каждый шаг казался шагом по раскаленным углям, а свет камня начал пробиваться сквозь щит. Фигура короля раскрыла рот и оттуда полезли мерзкие запахи. Резкий выдох сбил рыцаря с ног и вынес за двери, ведущие в зал.

Глаза с трудом открылись. Сильный удар в стену спиной выбил из рук меч, сломал пару ребер и погнул шлем. Рука потянулась к фляге. Сквозь прорезь он рассмотрел комнату, куда его вынесло. Красные, потускневшие обои с золотыми узорами, на которых висели огромные картины. На одной была изображена красивая женщина в дорогих одеждах, с короной и младенцем на руках. На пальце руки, скрывающейся под одеялами ребенка сияло кольцо с кастом из белого камня с узором цветосна. Следующая картина изображала короля.

Губы коснулись горлышка фляги, когда рука рыцаря замерла. Его взгляд вцепился в третью картину, на которой стоял молодой человек. На его пальце было то же кольцо, что и у остальных членов королевской семьи, голубые глаза очень похожи на отцовские. Но взгляд рыцаря зацепился за имя, преследующее его всю дорогу – Бланш.

Кольца звякнули о пол и подкатились к полам черного платья. Тонкая рука в перчатке коснулась золота, вуаль всколыхнулась от тяжелого вздоха.

 – Ах, Бланш…

Меч мягко выскользнул из ножен. Из рваного куска шлема виднелись сжатые в злости губ, взгляд в прорези пылал яростью. 

 – Понять сложно, храбрый рыцарь. Сердце мое мертво. 

Лезвие разрезало воздух. Руки, прижатые к груди, опустились, пальцы выпустили кольца.