Это не наша война

- Встать, псина, - с явным отвращением в голосе скомандовал лесник Бониклав. Во время военного положения, которое ознаменовалось колокольным звоном, вся власть переходила к старшему мастеру. На лесоповале близ восточных ворот Лазергарда им был лесник Бониклав.

Доставщик медленно встал сначала на колени, а потом уже и на ноги, попутно стряхивая с одежды въедливую пыль. Боль в спине отдавала пульсирующей кровью в виски. В голове неистово шумело. 

- Ты будешь выполнять мой приказ или одного удара плетью мало?

- Всё, всё, - прохрипел Аниклав.

- Вот и славно, - резко сбавляя тон, одобрительно заключил лесник Бониклав. Он снова стал добродушным стариком, по-отечески одобряя решение своего подчинённого. - Направляйся к Руфусу, погрузишь свой обоз арбалетными болтами и гоните лошадей что есть мочи, к полночи вы должны быть в Лазергарде.

У складов лесничества близ восточных ворот Лазергарда стояла судорожная суета. Носильщики, под неутихающий колокольный звон на сторожевых башнях, сломя голову грузили повозки, носясь от складов с вооружением к обозам и обратно.

Доставщики выстроили лошадей вдоль отправной дороги, но это не помешало создать толкотню. Один из носильщиков упал, роняя закопчённый чан с чёрной как ночь смолой, которая густой лужей начала растекаться по грунтовой дорожке, соединяющей складские помещения с отправной дорогой. 

- Что же вы творите, черти окаянные? - завопил старший кладовщик лесничества Руфус. - Флодерик, бери лопату и собирай обратно в чан плоды своего труда.

Да поживей, пока ещё можно спасти смолу.

Флодерик, и без того весь в рваной и грязной рабочей одежде, вдоволь навалявшись в пыли, опираясь на перепачканные смолой руки, которые и вовеки теперь не отмыть, с трудом поднялся. Разбитое колено дико ныло. Но ничего не поделать, война требовала жертв и молниеносной реакции среди мирного населения. Она внесла серьёзные коррективы в безропотное существование жителей, трудящихся денно и нощно на благо своего поселения, своего княжества, своей страны.

И в мирное-то время начальство не жаловало простых работяг, наказывая их то прилюдным пристыжением, то выговорами и лишением пайков. А особо буйным да провинившимся выписывали удары плетью и ссылки на рудники. А уж если пришла война, каждый знал своё место, каждый понимал, что от любого промедления зависит судьба пограничного поселения. Флодерик, не обращавший внимания на боль в разбитом колене, мужественно побежал за лопатой.