Это не наша война

Совсем обессилевшие рудокопы, истощаясь день за днём без нормальной еды и воды, без полноценного сна, будут обречённо плестись, опустив голову перед лицом неминуемой смерти. С приходом врага только одно стало лучше - с них сняли кандалы. Чужеземные стражники верили, что так они быстрее будут добывать угля.

Со стороны Ордынского ханства в обход павшего под натиском врага Лазергарда прибывали обозы. Казалось, что они, словно бурная река, непрерывно текут от угольных месторождений к вражеской стране и обратно.

Их грузили рабы Ордынских псов и днём, и ночью. Добыча же угля ночью не велась - рудокопам требовался отдых. Стражники хоть и были свирепыми, отвешивая порцию плетей замешкавшемуся работяге, но видимо не ставили себе целью угробить всех сразу. Но тем не менее умерших за эти дни было немало. Хоть и стояла осень, но солнце было жарким. А угольное месторождение - это просто гора. И работяги вынуждены ползать на четвереньках под открытым небом, изнемогая от жажды. Нет-нет, да и умрёт кто-то. А на замену им из лазергардской темницы доставляли пленников.

Вчера к Суизли подселили двоих. Один был труслив, вечно трясся и лебезил перед всеми. На что он надеялся? Что ему дадут лишний кусок хлеба или дадут попить вне очереди? Наивный дурак! У тебя нет друзей, у тебя нет родных, здесь ты сам за себя. Проявишь слабость - и будешь гнить в водосточной канаве, пока тебя не подберут стражники и не увезут на погост. А там, под отвлечённую беседу, тебя, как безродную собаку, закопают могильщики.

И уж если повезёт, то хотя бы вобьют в землю палку с твоим именем. Как нелепость. Кругом война, бессмысленная и беспощадная, а Ордынские псы, боясь прогневить бога Смерти, приказывают не оставлять могилу безымянной.

Суизли было окончательно заснул, но ему вновь помешали. И уже не собственные мысли. В углу застонал его новый напарник. Нет, не трусливый, другой. Стойкий, как оловянный солдатик, бывший дозорный, нынешний рудокоп Ильгиз.

 

Их вместе с Гнусом доставили на рассвете и сразу определили в группу к командующему Бухчоч-олдры. Старикашка ловко справлялся с конём, будто с рождения учился наездническому искусству. Он был в меру весёлым, но глаз не спускал ни с кого. Ильгизу он чем-то напомнил воеводу Мариарти, строгого, но справедливого. Вот также и всадник Бухчоч-олдры сам без надобности не бил плетью рудокопов и стражникам своим не давал.