Стример

Интересно, им пришло сообщение, что причиной гибели стал сэр Карахан? Этак мне потом припомнят, если встретят!

Впереди забрезжил огонек, еле слышно доносились разговоры и смех. Я остановился и задумался. Чей-то лагерь находился на нашем пути, но сюрпризов не хотелось. Хоть игроки, хоть НПС – при любом раскладе лучше не пересекаться.

– Обойдем костер, – сказал я.

– Естественно, – кивнул де Кола. – Дровосеки ночью спят, у егерей есть изба. Только разбойники или бродяги могут ночевать в лесу недалеко от города.

– Или шашлычники, – сказал я.

Мишель проигнорировал реплику, то ли не понял слово, то ли был не в настроении шутить.

Мы по дуге обошли костер с мелькающими вокруг тенями. Действительно донесся запах жареного мяса. Лиственные деревья шелестели кронами под ночным ветерком: макушки трепетали, а на нижних ветках листья застыли, словно каменные. Луна освещала нам путь тусклым светом энергосберегающей лампочки. Мишель выбился вперед, однако вскоре я уткнулся в его спину. НПС не посторонился.

– Впереди кто-то есть, – вполголоса сказал де Кола.

Я вгляделся во мглу, но ничего не разглядел, кроме серебрящихся древесных стволов и пары крупных покатых валунов, какие удобно использовать в качестве столика на пикнике. Мое Восприятие уступало прокачке компаньона. Я спросил:

– Разбойники или звери?

– Живое и злое.

Тягучая и таинственная ночная мелодия начала меняться. То и дело слышались резкие звуки скрипки, заставляющие меня вздрагивать. Я чуть убавил музыку. Атмосферности добавляет, но так и поседеть можно… окончательно.

Мы сделали несколько шагов. Никто не напал, лес молчал. Меня беспокоил один из валунов размером с половину автомобиля. Показалось, что он шевельнулся. Может быть, вертикальная синхронизация чуть задумалась при обработке переливчатой светотени леса и допустила визуальный сдвиг. Я рассматривал темноту, чувствуя, как глаза слезятся под виртуальным шлемом. Ничего. Избавляясь от рези в глазах, я зажмурился и тряхнул головой.

Раздался рык – тяжелый и хлюпающий, подходящий хищному зверю, который долго таился в засаде и изошел слюной.

Поверхность одного из валунов пошла морщинами, под которыми сокращались мускулы. Одним движением монстр перевернулся. Он напоминал фасолину неровной формы величиной с корову. Сторона, на которой он прежде лежал, оказалась сплошным ртом.