Черная кровь

Стрелы летели со всех сторон, и коротышки, привыкшие ничего не бояться под прикрытием мощной птичьей шеи, теперь не могли укрыться от свистящей смерти.

– Бей, не жалей! – кричал вождь, сам выпуская стрелу за стрелой.

Диатримы первого ряда теряли вожатых и начинали метаться из стороны в сторону, расталкивая своих же. Снизу тоже поднажали; и наконец чужинцы не выдержали. Толпой ринулись к Великой, не считаясь с потерями, стоптали тех, кто пытался их остановить, и пошли наутёк.

Самые жадные до драки кинулись было вдогон, на топких местах взяли ещё с пяток птичьих жизней, пока Бойша, надседая от крика, не завернул-таки воинов обратно к берегу.

Ночной бой кончился.

Но и тогда мудрый Бойша не дал передыха усталой рати, погнал собирать раненых и мёртвых родичей. Никого диатримам оставлять нельзя. Кто-то, быть может, доживёт до целителей. Старухи выходят, Матхи поможет, да и Ромар тоже.

Ходили, выкликивали. Подбирали. Раненых, правда, оказалось мало – клювы диатрим разили насмерть, и кто выжил после первого удара, тот отошёл к предкам, лишившись крови или затоптанный в суматохе боя.

Когтистая птичья нога тяжела – не хуже клюва будет. Несколько человек принялись ладить носилки. Унести с поля надо не только раненых, но и убитых. Пусть больше нет храбреца в живых, но среди родичей он пребудет навек.

Найденного Тейко выволокли из-под убитой диатримы, привели в чувство. Теперь он сидел, смутно глядя на окружающее, и с трудом вспоминал прошедшие события. Ну и дуралей же он был! Диатриму мечтал завалить, с клювом вернуться… Сейчас этих клювов кругом – сотни.

И диатрим он завалил никак три, а может, и четыре штуки. Вон та, которой он ногу подрезал, – до сих пор жива, ворочается в грязи, тянет перемазанную шею, а встать не может. И люди на неё внимания не обращают, берегут стрелы. Эта зверюга всё равно уже, считай, сдохла.

Тейко поднялся, нашёл топор, деловито поплевал на ладони и принялся вырубать из тела убитой птицы засевшее в кости копьё.

На клюв, так недавно грозивший ему смертью, он и внимания не обращал.

– Поторапливайтесь! Живей! – покрикивал на суетящихся людей Бойша.

Никак нельзя терять времени: хоть и длинна осенняя ночь, а и рассвет недалёк. Как потом возвращаться посветлу? Никто, кроме Бойши, не думал в тот момент, что бежавшие диатриты могут повернуть вспять и обрушиться на недавних победителей, доказав, что днём да на ровном месте одна диатрима стоит десятка людей.