Черная кровь

Наверняка решат, что чужинцы всех воинов положили, а теперь и к селению подались…

Несмотря ни на что, выдержал вождь, никому не дал сдвинуться с места раньше срока; и лишь когда свечерело, поднял войско. Одно только плохо: на север диатриты пронеслись, а обратно их так и не дождались. Неужто решили-таки у самой городьбы остаться? Кто ж их, проклятущих, знает… Ничего не поделаешь, к дому идти всё равно надо.

Ночная дорога оказалась не из приятных. Завывал где-то невдалеке бездомный дух; мелькали в кустах недобрые зелёные огоньки – светятся парами, а ясно, что не звериные это глаза.

Воины шептали про себя тайные заговоры, кто имел – хватались за талисманы и амулеты. Добрый оберег при всякой невзгоде помогает… хотя, вот ведь, никакие святыни не помогли против чужинской напасти; зря молили предков, напрасно прикармливали степных божков.

Однако до самого утра ничего дурного не случилось. За ночь подошли к посёлку, так что уже городьбу видать стало. Таши все глаза проглядел, шею искрутил, высматривая диатритов – нет нигде, проклятых.

Как сквозь землю провалились – хоть бы и впрямь Великая Мать поглотила нечисть уродскую, схоронила в сыпучих песках под серым камнем!

Войско устало. Ночь туда шли – не спали; день прокемарили вполглаза. И то подумать, какой сон, когда глаза закроешь – и карликов перед собой тотчас же видишь? Следующую ночь бились; потом мёртвых разбирали; а там снова поход; днём приладились было на отдых – так вновь диатриты возникли.

Такого никакой богатырь не сдюжит, поневоле глаза слипаться начнут. Многие на ходу засыпали, даже те, что под грузом: идёт человек скорым походным шагом, оружие наготове держит, а глаза закрыты, и снится воину сон, будто шагает он по ночной степи громить лагерь пришлых чужинцев, а усталости нет и в помине; руки сильны, глаза зорки – несдобровать этой ночью вражинам!

Рассвет застал воинов на ближних подступах к родному селению. Вот уже и поля, и тропки натоптанные, а вон уже и частокол зачернел… И тут вождь велел остановиться и залечь в тех самых кустах, на которых ещё висела необобранная калина.

– Коли нет ничего, так ничего с вами и не случится, – отрезал он на робкие возражения. – Много вас тут – горячих голов. А поляжете у самой городьбы – что тогда? Сказано – как рассветлелось, так и лежать! – Помолчал и добавил: – Вроде бы крик почудился, когда низинкой шли.