Черная кровь

В темноте не было ничего видно, но, когда пастух Мачо, размахнувшись, кинул вниз горящий факел, люди успели заметить тёмные фигуры, что, согнувшись, удирали в степь. Карлики, оставив где-то беспомощных птиц, решили самостоятельно пощупать оборону селения.

Вслед бегущим полетели стрелы, но то ли лучшие стрелки ушли с Бойшей, то ли просто не повезло, но только высланный наружу отряд никого за частоколом не отыскал.

Хотя это было потом, а покуда люди метнулись на другой звук – в Отшибной землянке кричала Уника.

Стояла Отшибная землянка в дальнем от входа углу селения, притулившись возле городьбы и мало что под неё не подныривая. Построили ту землянку в незапамятную пору, говорят, первую яму отрыл чуть ли не сам великий шаман Сварг, тот, что посрамил йогинь. Яму отрыл – да ещё и заговорил своим заветным словом, что, мол, быть здесь тем, кого род испытывает. Не часто случалось, что сидел в Отшибной землянке какой ни есть бедолага, бывало, годами пустовало недоброе место… Иногда по приговору старейшин держали в ней ослушников – чтобы поостыли да подумали о срамных своих делах.

Шаманы тоже порой заключали туда тех, кого обуял безумный дух. Этим тихая землянка тоже помогала – беситься люди переставали, входили в разум. Про Отшибную землянку болтали, будто там по ночам к нарушившему родовые заповеди является сам Великий Лар – и нужно пред ним ответ держать, а ведь спрашивает он, ох, с пристрастием!.. Правда, сам Лар – это ещё полбеды. А ежели шаман разрешит явиться к преступнику кому построже? Наутро весь седой проснёшься…

Дверей на землянке не было, крепче любых запоров держало пленника слово шамана. Внутри имелся камелёк, чтоб не так холодно зимой было, и жёсткая постель в углу. Стены увешаны рогами оленей. Олени среди зверей особенные – по весне с ума сходят, и тогда олений вождь приводит свой народ в разум ударами ветвистых рогов. Для того эти рога и в Отшибной землянке висели.

Начнёт буйствовать рехнувшийся сородич, а олений рог его смирит, хотя бывало, что буяна выносили поутру из землянки избитым до неузнаваемости. Сейчас, когда в узилище сидела Уника, Матхи на рога заговоров не накладывал, так просто висели, для красоты и порядка.

Уника переживала заключение спокойно: она своё дело сделала, а там – как судьба распорядится. Только за Таши беспокоилась – не натворил бы чего сгоряча.