Черная кровь

Пять диатрим – не та сила, к которой спиной поворачиваться можно.

Как в страшном сне, где является за тобой Хурак, видел Таши – из убитой Дзаром травы, из сплетения пыльных изломанных стеблей тяжким порождением страха одна за другой вскидываются чудовищные шеи. Жёлтые глаза горят, клювы разинуты, из глоток рвётся алчный клёкот. На спинах у диатрим – карлики со своими копьецами, размахивают оружием, но в бой срываться не спешат, верно, и впрямь не ждали, что люди со стороны степи пойдут, да ещё такой силой.

– Бего-ом!!! – заорал Бойша так, что слышно было, наверное, на той стороне Великой.

Последняя надежда – сполохом чужинцев взять, уйти, покуда те не разобрались, что к чему. Хотя какой уж тут сполох – несутся вражинцы, сотрясая землю дружным топотом, и кажется, что и впрямь подняли диатрим на воздух их не годные к полёту крылья.

– Бего-ом!..

И – откуда только сноровка взялась! – бежали не просто кучей, а словно в загонной охоте, ощетинившись копьями, плечо соседа не теряя, вперёд не вырываясь, но и не отставая, понимали все – только вместе отбиться и можно.

Сказалась всё-таки выучка – не зря над обрывом шеренгой стояли, поджидая непрошенных гостей, недаром по осени чуть не полстепи перегораживали, прижимая стада травоядных к крутым местам. Люди всегда перед всем миром совместной работой славятся, потому и живы по сей день.

А в селении только этого и ждали. Над городьбой появились плечи и головы стрелков. По ближним диатритам хлестнуло порывом колючего ветра.

Молодцы – не в птиц метили, в наездников, троих из пяти сшибли, а остальные на целое войско кидаться поостереглись, завизжали и пошли в обход туда, где на истоптанном выгоне словно бы в один миг поднялась новая чудовищная поросль. Там с клёкотом мчались наперерез людскому потоку главные силы птичьего войска.

Сшиблись в одном поприще перед воротами. Диатримы с налёту врезались в строй воинов Бойши, и не было уже тут ни спасительной каменистой крутизны, ни ещё более спасительного вязкого Истрецова ила; ровное место, наилучшее для диатримьих атак.

И всё же не потеряли охотники сердце, встретили напасть как должное сыновьям Великого Зубра. Упёрли копья в землю; все, кто мог, пустили стрелы. Меток глаз степных охотников, верно летели стрелы, помогали и из-за частокола. Карлики падали, но оставшиеся без водительства птицы, подхваченные порывом соседей, жадно стремились на добычу и бежали уже не вместе со всеми, а вырывались вперёд.