Черная кровь

Таши пустил меткую стрелу, сбив чужинца, закинул руку за спину, чтобы выхватить следующую стрелу, но пальцы встретили пустоту – в висящем над плечом колчане больше ничего не было. В то же мгновение остался безоружным и Тейко – наскочившая боком птица вывернула из его рук массивное копьё, рванулась и помчала прочь, оглашая окрестности хриплым криком. Копьё так и осталось в ране и теперь волочилось по земле вслед за теряющей силы диатримой. Кто-то из воинов упал, пробитый кривым клювом, кто-то продолжал сражаться, просто потому, что не было секунды, чтобы вбежать в ворота и спасти себя самого.

И в этот миг вперёд шагнул Бойша. В левой руке он держал меч с обсидиановыми вкладышами, а в правой… в правой был зажат священный нефрит.

Неуловимым движением Бойша увернулся от первого удара клювом, а второго диатрима нанести уже не успела, потому что Бойша внезапно и резко взмахнул нефритом. Таши показалось, что Бойша что-то выкрикнул при этом, но слова в том кличе были странные и непонятные.

Из-под зелёного камня в разные стороны брызнула кровь. Плоть диатримы смялась, словно снопик сухой травы: нефрит перебил страшилищу шею, и не просто перебил – а снёс напрочь. Из раны выглянул обломок кости, неестественно белый на алом фоне; хлынула кровь из разорванных жил. Дёргая лапами в предсмертии, птица грянула оземь, а упавшего карлика Бойша ударил пяткой в грудь – да так, что рёбра у того, верно, вывернулись в обратную сторону, изо рта плеснула кровь, и он замер.

Диатриты растерялись.

Прежде им не приходилось видывать такого, и они замешкались на один только миг, но этого мига хватило остаткам войска, чтобы очутиться за городьбой. Последним не влетел, не вбежал – с достоинством вошёл сам вождь. И – десятки рук тотчас одним дыханием задвинули дубовые плахи.

Таши почувствовал, как у него подгибаются ноги. Еле-еле устоял, да и то лишь опершись спиной на очень кстати случившуюся здесь стену.

Глава 5

Встреча – это не проводы, после битвы молчать не обязательно.

Войско вернулось – крика на весь день было. Женщины, встретившие из похода мужей и сыновей, рыдали от счастья, не встретившие – выли от горя. Ромар, Матхи и старухи-целительницы, позабыв про былую вражду, трудились не покладая рук (хотя у Ромара рук-то как раз и не было), пытаясь спасти хоть кого-то из раненых, которых не бросили, даже попав под внезапный диатричий натиск. Конечно, выходить удалось бы больше – не устрой Бойша днёвку в балке.