Черная кровь

При виде Бойши двое или трое диатритов – из тех, чьи птицы казались побойчее, – двинули своих скакунов к частоколу.

Безоружный Бойша спокойно шагнул за ворота. Он поднял руки, как бы в знак того, что хочет говорить; карлики, естественно, не ответили, сердито понукая обожравшихся птиц.

– Эй, вы! – крикнул вождь.

Ответа не было. Но зато диатримы, разозлённые тем, что их оторвали от еды, припустили во весь опор.

– Ромар, – спокойно сказал Матхи и что было сил встряхнул бубном. Костяные погремушки и бубенчики разом затарахтели.

Распалившаяся от погони птица со всего размаху влетела в ворота. Влетела – и словно бы натолкнулась на незримую стену.

Голова с окровавленным клювом резко отдернулась назад. Мощные лапы взбили пыль, отчаянно взмахнул руками карлик-наездник, и диатрима тяжело грохнулась под ноги охотников, ошеломлённая и оглушённая.

Лицо Ромара почернело от боли. Ставить заслон живому – это не камни отшвыривать.

Сразу же за первой диатримой на землю рухнула вторая птица; карлик, кувыркнувшись через голову, полетел прямо под бок начавшему приходить в себя Таши.

Третий диатрит оказался посообразительней – смекнув, в чём дело, резко повернул птицу, и в спину ему тотчас воткнулось четыре иди даже пять стрел. Второй залп лучники направили в дальних птиц, но зацепили кого или нет, сказать было трудно. Остальные воины всем скопом ринулись на двух поверженных диатрим. На карликов почти не обратили внимания: спешенный диатрит – не боец; Таши одной рукой сжал тонкую шею, и горло тотчас же хрустнуло.

Оглушённые птицы истошно заорали, когда иззубренный кремень прошел наконец сквозь плотную защиту перьев и вонзился в плоть. Хотя лишить такую птичку жизни оказалось не так просто. Копьё, по самую обвязку вбитое в круглый пристальный глаз, было вырвано из рук охотника и со свистом рассекало воздух в такт взмахам дёргающейся головы. Судорожно забили могучие лапы, с лёгкостью сшибая людей с ног; конвульсивно ударили клювы – и кто-то из воинов, захрипев, отскочил назад, зажимая ладонью рваную рану на бедре.

Бойша размахнулся палицей, голова диатримы разлетелась вдребезги, точно глиняный горшок, хотя ещё долго бездыханное тело скребло дорогу когтями. Вторую птицу прикончили копьями. Уцелевшего карлика хотели взять живьем, но случайно затоптали ногами; как, когда, кто – теперь уж и не разберёшь, и некого Бойше ругать за излишнюю ретивость.