Поединщик

А кроме того, поврежденные молнией волокна будут отмирать, а значит велик риск нагноения, поскольку туда неизбежно попадут остатки пищи, – выдав этот спич, Арист откинулся на спинку стула со значительным видом и замолчал, ожидая от пациента какой-то реакции.

Риордану не оставалось ничего, как поинтересоваться о двух других способах.

– Вы терпеливы к боли? – вместо ответа спросил лекарь и, получив подтверждение, пояснил. – Тогда мы сразу режем те участки, которые впоследствии отомрут и стягиваем края раны хирургической нитью.

Получится очень пикантный звездчатый шрам, и повреждение заживет гораздо быстрей. Что касается третьего способа, – Арист прервался и несколько секунд с увлечением чесал свой длинный нос. – С третьим вариантом еще интересней. Я могу вымочить свою хирургическую нить в кармине или индиго и сделать по вашей щеке множество стежков. Краска проникнет под кожу и после извлечения нитей поверх шрама останется узор. Люди не будут видеть шрам вовсе, потому что станут смотреть на татуировку.

– Татуировку?

– Да.

Рисунок. Некоторые бойцы наносят татуировку на тело в виде амулета и оберега. Говорят, что это даже способствует любовным утехам. Ничего особенно выразительного у нас на щеке не получится, но какой-то простейший орнамент я вам нарисую, – доктор нырнул под стол и через некоторое время вернулся обратно с объемистым фолиантом в руках. – Но терпеть придется гораздо дольше.

– Я готов.

– Славно.

Полистал его немного, переворачивая страницы туда и сюда, и, наконец, захлопнул, подняв над обложкой пыльное облачко.

– Например – крест. Символ веры и непреклонности. Что скажете?

Риордан отрицательно замотал головой.

– Славно. А если пентакль? Ну, звезду? Это знак единения стихий. Тоже не привлекает? Ладно. Тогда может быть спиралевидный узор? Как раковина у улитки. Завитки будут сходится к шраму, делая его частью орнамента. Это символ ветра или даже урагана. При известной фантазии туда можно притянуть вашу бесноватую молнию.

Риордан моментально утвердительно кивнул. Арист воодушевленно потер ладошки.

– Значит, выбор сделан. Я пойду, скажу Зеленоглазке, чтобы шла домой. Процедура затянется на пару часов, не меньше. Вот, разжуйте и положите это за десну, поближе к поврежденному месту, – он протянул Риордану кусочек стекловидного корешка. – Это анестезия, обезболивающее.

Врач вышел в приемную и через открытую дверь Риордан слышал его разговор с Эльгой.

– Ступайте домой, юная леди. Я объясню парню обратную дорогу, а может быть даже провожу.