Жнец на полставки

Нет, он явно это так просто не оставит, он не верил, что это случайный паренек, кто-то явно играет против него, но пока не ясно кто.

Кальцифер взглянул на Дэрлона, который вжался в кресло и делал вид, что его тут нет.

— Поздравляю, Дэрлон, ты обосрался. Половину исключений и беззаботную жизнь в другом мире? Взамен на тело? Ты с ума сошел или что?

— Я...я не знал, что мне делать, он будто заставил меня пойти на этот контракт, хотя магии я не чувствовал, может...что-то вербальное?

— Или ты просто испугался, что останешься бесполезным ничтожеством без магии и демонических сил.

Кальцифер закрыл лицо руками, но потом его осенило и он посмотрел в глаза Дэрлона.

— Твои глаза. Почему они изумрудные?

— Простите, что?

— Глаза у тебя изумрудного цвета, идиот. Ты в чужом теле, так почему глаза твои, а не его?

— Я..не задумывался об этом.

— То есть ты даже не изучал окружение и временное тело, какую же бестолочь я воспитал, позор.

— Простите...

— М̞͇о͖̝̠л̪͇͜ч̘͇̞а͍̻̼т̫̺ь̺͙͚

Дэрлон не мог издать ни звука. Кальцифер вернулся в свои размышления.

Что мы имеем? У цели изначально были глаза разного цвета, однако после обмена телами, глаза переносятся в новое тело, словно их цвет был для чего-то привязан именно к душе, надо отметить это как важную деталь. Также, после переселения он обуздал магию, хотя для Земли она закрыта, ни у кого в душе нет магического потенциала, наверху следят за этим.

Вывод напрашивался только один — Алан Ривер опасен и он не с этой планеты или реальности, но по какой-то причине, он либо делает вид, что ничего не знает, либо не знает на самом деле. Это явна чья-то фигура на шахматной доске, но чья — предстоит выяснить.

— Значит так, ты идешь и разыскиваешь Арониэля, вместе отправляетесь в мир, куда я отправил «щенка» и внимательно изучаете, чтобы вас не заметили, все ясно?

- Да.

- Отлично, а теперь брысь. Мне нужно все тщательно обдумать.

Чья же он фигура, этот вопрос будет мучить Кальцифера еще долгий период времени.

***

— А чего ты притих? От страха дар речи потерял?

Я смотрел на парня, лет семнадцати, в глазах которого был ужас, он пытался спрятаться под кровать, но у него всячески это не получалось, я мешал.

— Оставь меня в покое, я ничего плохого не сделал, это не я! — в истерике произнес он.