Хранители хаоса

– Чародей, значит. Пришел в чужой дом, требуешь советов, да еще творишь свои фокусы. – В глазах знахаря заискрился недобрый огонек.

– Послушай, ведун, – заговорил Булфадий спокойным голосом. – Я полтора дня шел к тебе не для того, чтобы ты хлопнул передо мной дверью. Я не нуждаюсь в твоих бесполезных советах, но мне нужны кое-какие сведения.

– Бесполезные советы? – Огонек ярости в глазах знахаря стал разгораться. – А знаешь ли ты, чародей, что за советами Иболги ходит весь Грязный Причал и окрестные деревни? А знаешь, почему?.

. Потому что вас, высокомерных магов, никто уже слушать не желает. Вы думаете, что только у вас есть сила, что только вам можно пользоваться магией. Ошибаетесь. Есть те, кому не нужно учиться магическому ремеслу, потому что они уже владеют им. Досталось от предков. И в этом они лучше вас. Их души чище, а ум острее.

Иболга снова стал толкать дверь, словно забыв, что она находилась во власти Булфадия.

– Отпусти дверь! И проваливай! Иболга не желает разговаривать с тобой! – прокричал знахарь, с кряхтеньем все же пытаясь сдвинуть дверь с места.

Магистр не славился вспыльчивостью, но в данную минуту ему хотелось размазать глупого знахаря по полу хижины. Тем не менее, Булфадий умел держать себя в руках. К тому же он понимал, что так он от ведуна ничего не добьется. Глубоко вздохнув, он произнес:

– Прошу прощения за столь дерзкий поступок, Иболга. Разреши мне поговорить с тобой и получить совет. Подарок я преподнесу позже.

Знахарь замер, гневный огонек в глазах стал быстро угасать.

Губы растянулись в усмешке.

– Неужели самый напыщенный на свете чародей просит прощения у Иболги?

– Верно. Потому что этому чародею необходима твоя помощь.

Знахарь пошамкал губами, подвигал бровями, потом кивнул:

– Проходи, Иболга поговорит с тобой.

Внутри хижины было тесно, душно и темно. Одно маленькое оконце оказалось настолько грязным, что едва пропускало дневной цвет. В углу размещался узкий топчан, над ним и на противоположной стене висели полки, сплошь заваленные разным хламом: склянки, коробочки, свертки тканей, глиняные горшки и прочая утварь.

На свободных участках стен висели пучки засушенных трав, тушки грызунов, змей и крупных насекомых. На столе, у окна, были аккуратно разложены еще свежие растения, некоторые из которых Булфадий знал, а иные видел в первый раз. Тошнотворный запах разложения перемешивался с резким и удушливым ароматом цветов и трав.

– Иболга слушает, – произнес знахарь.