Приговор некроманту

Вскоре появились и первые признаки дичи. Внимательно глядя по сторонам, я все больше убеждался в своей правоте. Поломанная ветка, клочок шерсти на колючем кустарнике, ободранная кора на стволе дерева. Очень скоро я наткнулся на тропу, на которой явственно угадывалось присутствие животных. Следы от крохотных копыт тут имелись в изобилии.

Очень скоро нашлось молодое деревце, и ветка. Пожертвовав рубашкой, оторвал тонкую, прочную полоску ткани и сделал из нее петлю. Привязав петлю к верхушке деревца, я закрепил один его край колышком, так, чтобы петля свободно свисала над тропкой, однако стоило задеть ее, как дерево распрямлялось, а петля захватывала добычу.

Однако так просто никто никуда не полезет. Животное, оно ведь тоже не дурное, и даже если рядом сидят два усталых голодных путника, оно собой жертвовать не будет. Можно было ждать, затаившись и надеясь, что в ближайшие несколько часов что-то произойдет, а можно было поступить по обычаю африканских охотников. Собравшись группами, они обходили свои охотничьи угодья, спугивая дичь, в то время как другие выставляли силки, в которых и путалась добыча, убегая от производимого людьми шума. Моя петля не могла служить силком, однако приходилось довольствоваться тем, что есть, и надеяться на удачу. 

Минуты складывались в десятки, те в часы, начинало заметно холодать, а моя тактика не приносила плодов. Как бы я не старался, стуча по деревьям, как бы осторожно не двигался, но видимо до африканского охотника мне было далеко. И вот, о чудо, мне повезло, на тропинке появился кабан.

Радость моя быстро сошла на «нет», когда я осознал, что зверь матер, опасен, и весит килограмм под сто, а то и больше. Моя хлипкая ловушка явно не могла остановить дикий антрекот, а он, не особо опасаясь, уверенно трусил по тропинке, по одним ему известным поросячьим делам. 

В голове начали сменяться шальные мысли, и каждую из них я отметал, за очевидной абсурдностью и банальной опасностью быть растерзанным диким зверем. Напасть на хряка с голыми руками я не мог, средств для того чтобы убить, или хотя бы оглушить здоровяка, у меня тоже не было, а в это время сто килограмм отбивных и бекона, сурово похрюкивая, продолжали свое движение, направляясь к ловушке.

В отчаянии я сжал кулаки, и вдруг случилось чудо. Другим словом я то, что произошло в лесу, описать не могу. Когда дикая свинья поравнялась с ловушкой, та вдруг будто ожила, и рванувшая к животному петля, проскользнув под передними копытами, обвила туловище зверя.